«К прииску рудных жил употребляют некоторые горные люди прут, наподобие вилок, на два отростеля, раздвоенный, который перстами низ ворот берут. Сей прут, ежели комлем к какому-нибудь месту повернется сам собою, то показывает, будто, там руду или металл, а особливо серебро или золото».
— Ломоносов был слишком умен для своего времени, чтобы верить в «научность» такого способа… Вот он и пишет дальше: «Однако сему, сколько надобно верить, всяк разумный человек рассудить может».
Но более поздние авторы уже гораздо осторожнее в своем скептицизме. А сейчас мы уже догадываемся о влиянии излучений металлов на нервы. Ничего невероятного нет в том, что в некоторых случаях эти волны могут приводить даже к непроизвольному сокращению мускулов, сжимающих прутик…
У меня получается проще, конечно. Золото запоет, когда вы к нему приблизитесь! Точное направление укажет изменение силы звука… Но это уже просто. Самое интересное — приемник. Вы знаете, какое тут усиление? В два миллиарда раз! Весь усилитель вот в этой трубке, действие ее основано на динатронном эффекте, это несколько видоизмененная трубка Кубецкого, вы ее, конечно, знаете. Впрочем, я сейчас покажу вам, что можно делать с такой трубкой.
Маэстро снова кинулся к своему столу…
Готовился новый удар. Я взмолился.
— Слушайте, дорогой маэстро, больше не надо «номеров». С меня довольно. Я устал. Я хочу есть. Мне пора домой. Давайте отложим на завтра. Я уже 14 часов ничего не ел.
Он резко повернулся. Было видно, что мои слова смутили его.
— В самом деле… Я дурак. Вы простите, увлекся. Но — садитесь. Сейчас закусим. У меня есть прекрасные отбивные котлеты.
Он вытащил из-за оконной занавески аккуратно связанный пакетик и развернул его.
— Вот видите, совсем готовы, даже в сухариках, остается только поджарить… Это — несколько секунд. Смотрите!..
Снова загудели трансформаторы, вспыхнули лампы одного из генераторов на столе…
Я бросился вон из комнаты. Уже у выходной двери я услышал его голос сверху:
— Вернитесь! Все готово!
— Прощайте, дорогой маэстро, я вспомнил, что… могу опоздать на трамвай!..
На улице гасли фонари. Начинался рассвет.
ТАЙНА НЕВИДИМКИ
Научно-фантастическая повесть
Итак, мы шли на запад.
…Прошло уже немало времени с тех пор, как началось это долгожданное движение, бодрое и торжествующее, как рассвет после ненастья.
Войска наши то неожиданно бросались вперед, в жестоких, кровопролитных боях будто гигантским жерновом перемалывая все линии немецкой обороны и устремляясь дальше, то останавливались в обороне, чтобы отразить злобные контратаки и в то же время восстановить силы для следующего удара.
Словом, война продолжалась. Мы шли теперь по разоренной земле, которая уже не могла дать нам ни крова, ни пищи. Даже дороги нам приходилось проводить заново. Невероятное количество труда наши люди тратили на то, чтобы в этой неудобной болотной стране продвинуть всяческую технику, изгрызть лопатами земную поверхность, устроить ночлег, приготовить пищу…
Но несмотря на все это, как посветлела, повеселела душа нашего солдата! Как не похож он стал на того молчаливого, с плотно сжатыми губами и напряженным выражением глаз человека, который «стоял на смерть» на своих рубежах или, по приказу, отходил на новые, расположенные восточнее… Тому, кто наблюдал армию в разные периоды войны, могло показаться, что и люди эти были разные: те — как будто и ушли, отступая, на восток, а эти — другие, идущие только на запад.
Но люди были те же. Их переродил ими же созданный поворот и ходе войны. Достаточно было беглого взгляда, чтобы увидеть теперь в движениях, услышать в их говоре и смехе неиссякаемые запасы энергии, бодрости, силы.
Меня, как врача и человека науки, очень заинтересовало это удивительное перерождение, почти уже предопределявшее исход войны. И мне казалось, что дело тут было не только в «настроении армии», но в каких- то глубоких сдвигах, которые произошли во всем организме людей. Мне впервые пришлось с такой очевидностью убедиться в могучем влиянии духа на тело, на состояние всего организма. С того момента, как мы повернули на запад, люди почти перестали болеть. Бесконечные гриппы, простуды, ангины, плевриты, желудочные заболевания, даже нарывы и язвы — все это сократилось до небывалого минимума. Больные в нашем госпитале почти исчезли. Остались только раненные. Но даже и заживление ран явно ускорилось, а количество осложнений уменьшилось.
Явление это было настолько поразительно, что я начал с увлечением подбирать точные цифры, записывать наблюдения, мои собственные и моих сотрудников, чтобы потом на основании этих фактов и цифр написать обстоятельный труд о влиянии психики на заболевания.
Между тем движение наше на запад продолжалось.
Уже далеко позади остались польско-советская граница, Висла; мы обошли Львов, и вот уже перед нами вздыбились заснеженные предгорья Карпат.
Был пасмурный, но уже по-весеннему теплый мартовский день, когда мой полевой госпиталь, оставив тяжело раненных с небольшим штатом на старом месте, двинулся но приказанию командования к новому расположению штаба дивизии.
Это был старый польский замок, поместье какого-то родовитого пана. Никогда не забуду первого впечатления от этого замка, когда из тумана стали вырисовываться мрачные крепостные стены, с резными краями, с бойницами и провалами — следами, очевидно, недавних боев. Суровые образы легендарных воинов Сенкевича сопровождали меня, когда мы проникли за ограду через высокие, хорошо сохранившиеся ворота. Настороженным молчанием (так показалось мне) встретила нас эта старая обитель.
Строения внутри ограды почти не пострадали. Как мне рассказали, немцы, обосновавшиеся в замке с начала войны и выжившие затем все его польское население, теперь, при нашем стремительном наступлении, бежали из него так поспешно, что не успели ни разрушить его, ни даже вывезти многое из своего военного имущества.
По всем признакам, нам здесь предстояла более или менее длительная стоянка. Впервые за войну мы устроились так комфортабельно. Большие залы замка превратились в палаты и операционные, многочисленные покои были заняты персоналом госпиталя. Штаб разместился в соседнем, меньшем здании, построенном, очевидно, не так давно.
Я занял уединенную комнату в верхнем этаже и, когда штабные техники пустили в ход небольшую электростанцию, давшую нам свет, начал с увлечением приводить в порядок цифры и записи для задуманного труда. Эвакуация в тыл раненных в недавних боях шла бесперебойно, новых почти не было. Все шло к тому, что мне удастся хорошо поработать над своим исследованием.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
