В дальнейшем, вдобавок ко всему этому будут изложены факты, показывающие, что не существует никаких доказательств того, что немцы принимали программу по массовому уничтожению евреев во время войны или что хоть один национал-социалистический лидер давал когда-либо приказ так поступить. Многочисленные еврейские критики Гитлера (особенно Джеральд Райтлингер) заявляли, что в начале войны нацистские лидеры якобы определились с "окончательным решением" еврейской проблемы и что это решение якобы означало уничтожение всех захваченных евреев. Для такого обвинения нет никаких оснований. Да, Гитлер, Гиммлер и Геббельс действительно определились с "окончательным решением" еврейской проблемы (настолько, насколько они могли его контролировать), однако это решение состояло в поощрении или принуждении евреев покинуть все земли, контролируемые национал-социалистами, и поселиться в каком-нибудь другом месте. Именно эмиграция, а не уничтожение, было решением, которое предложили все эти нацистские лидеры. Даже нюрнбергская инквизиция не смогла существенным образом впутать Геринга в еврейский вопрос; более того, не существует никаких сомнений, что он участвовал в программе, поощряющей евреев покинуть все территории, которые Германия контролировала или могла контролировать.
7. Некоторые еврейские мемуары и воспоминания о пребывании в концлагерях во время Второй мировой войны
Можно только представить, что чувствует сегодня любой настороженный и патриотичный немец, читая книгу Юджина Хаймлера (Eugene Heimler) "Night of the Mist" ("Ночь в тумане", Нью-Йорк, 1960). Эта, крайне расхваливаемая и широко разрекламированная книга состоит из так называемых мемуаров периода с 1944 по 1945 гг. Героем является чувственный молодой поэт-еврей из Венгрии, который, проснувшись 19 марта 1944 года, обнаруживает, что нацисты оккупировали его страну вследствие попытки регента Хорти заключить военное перемирие с Советским Союзом.
Приход нацистов воспринимается каждым евреем как ордер на убийство. Нашего героя убеждают спрятаться в сумасшедшем доме под видом пациента. Спустя некоторое время он тайком женится на своей возлюбленной Еве. На них и других евреев проводится облава, и 4 июля 1944 г. их отправляют в концентрационный лагерь в Освенциме в машине для перевозки скота. Немецкий офицер обещает, что с ними будут очень хорошо обращаться, однако во время поездки охрана СС якобы убивает одного из пленников. Наш герой утверждает, что после прибытия он был дважды избит зверским образом. Пробыв короткое время в лагере, Хаймлер узнает, что его жена умерла от дизентерии. В течение несколько недель у него имеет место страстный роман с одной цыганской девушкой, Карой, но в один несчастный день она не приходит на свидание в их лагерное убежище, и он делает вывод, что её убили.
Пребывание Хаймлера в Освенциме длится совсем недолго, и в августе 1944 года он оказывается в Бухенвальде. Он работает на фабрике, а позже — на лагерной кухне, где СС назначает его руководителем группы работающих там неевреев. Пожилой заключённый-немец, социал-демократ, начинает вопить, что он не будет работать вместе с евреем, но наш герой быстро успокаивает его, пригрозив избить. Позже звуки канонады указывают на приближение американских войск, но эсэсовцы заставляют группу узников уйти вместе с ними в Богемию. Там, в конце войны, их освобождают, и Хаймлер возвращается в Венгрию. Ему удаётся выжить, но он испытывает отвращение от мнимой попытки Гитлера уничтожить каждого еврея в оккупированной Европе — и это притом, что он ни разу не видел, как кого-либо умертвили газом.
Примо Леви (Primo Levi) в книге "If This is a Man" ("И это — человек?", Нью-Йорк, 1959) излагает якобы пережитый им опыт в качестве молодого и слабого итальянского еврея, угодившего в нацистские тиски. Сначала Муссолини основывает свою Итальянскую Социалистическую Республику, а затем нашего героя, бродившего по сельской местности в поисках наживы, 13 декабря 1943 г. ловит фашистская милиция. Это ставит крест на его карьере добровольца в итальянской коммунистической партизанской армии, пытавшейся свергнуть Муссолини. В январе 1944 года его помещают в итальянский лагерь в Фоссоли, что недалеко от Модены.
В Фоссоли с инспекцией приезжают немецкие власти, которые выражают недовольство тем, что условия содержания заключённых недостаточно здоровые. 22 февраля 1944 г. делается объявление о том, что небольшая группа из 650 евреев будет отправлена в Германию. Леви попадает в Освенцим и определяется на работу на фабрике синтетической резины Буна. Условия просто ужасны, а однообразные воскресные концерты и футбольные матчи его совершенно не утешают. Он получает лагерный номер в виде татуировки на руке, означающий, что он стал всего лишь ещё одним ничтожеством. Постоянно ходят слухи, что большинство евреев найдут свой конец в газовых камерах.
После весны 1944 года венгерский становится вторым языком на его лагерной территории после идиша, поскольку нацисты схватили большое количество венгерских евреев. В лагерь поступают очень хорошие новости для узников. Они узнают о высадке союзников в Нормандии и о покушении на Гитлера в 1944 году. Самолёты союзников бомбят с воздуха Освенцим; отношение охраны к ним и условия в лагере становятся всё хуже и хуже. Наконец, русские подходят к Освенциму. 18 января 1945 г. лагерь эвакуируется, но многих больных узников оставляют на месте. Леви — один из таких узников, и 27 января 1945 г. он освобождается русскими войсками. Это очень радостный момент для нашего героя, и он приветствует его с большим восторгом.
Леви и Хаймлер сходятся в том, что главной целью нацистов было уничтожить как можно больше евреев. Ещё один бывший узник Освенцима, Миклош Ньисли (Miklos Nyiszli), в книге "Auschwitz: a Doctor's Eye-Witness Account" ("Освенцим — отчёт доктора-очевидца", Нью-Йорк, 1960) утверждает, что там существовали все необходимые условия для уничтожения евреев со всей Европы. Эти люди считают, что они в рубашке родились, избежав контакта с газовыми камерами и крематорием, о которых ходило так много чудовищных историй.
Немецкий читатель может задаться вопросом: а что думали венгерский регент Хорти и итальянский премьер Муссолини о такой своевольной манере, в которой Гитлер якобы приказывал своим верным эсэсовцам распоряжаться судьбой венгерских и итальянских подданных? Николас Хорти в своих "Мемуарах" ("Memoirs", N.Y., 1957, pp. 174ff.) жалуется, что еврейское меньшинство в Венгрии перед Второй мировой войной получало не менее 25 процентов от внутреннего дохода и что для венгров еврейский вопрос был очень серьёзным. Он также утверждает, что в 1939 году Гитлер благоволил к мирному сожительству с Польшей и что война Германии была навязана. Тем не менее, Хорти делал всё возможное для того, чтобы защитить венгерских евреев от немецкого вмешательства, до тех пор, пока он управлял своей страной. То же самое было справедливо и для Муссолини, ставшим более зависимым от Гитлера после того, как Отто Скорцени освободил итальянского лидера из тюрьмы после его первоначального свержения в июле 1943 года.
Луиджи Виллари (Luigi Villari) в книге "Italian Foreign Policy under Mussolini" ("Внешняя политика Италии при Муссолини", N.Y., 1956, pp. 197ff.) изъясняет, что до 1945 года Дуче делал всё от него возможное, чтобы не допустить немецкого вмешательства в дела итальянских евреев, и ходатайствовал за них, когда тех отправляли в Германию. Это было сущей правдой, несмотря на то, что Муссолини искренне противился еврейскому влиянию в Италии. Немецкий наблюдатель не преминёт отметить контраст между мягкой критической позицией и политикой Хорти и Муссолини в отношении евреев и открытой антиеврейской политикой Гитлера.
Чувствительность Муссолини в еврейском вопросе была хорошо известна Генриху Гиммлеру, германскому главнокомандующему СС. 11 октября 1942 г., во время визита в Рим, он сказал Муссолини, что немецкая политика в отношении евреев во время войны постепенно приняла новый вид исключительно из-за соображений военной безопасности. Гиммлер пожаловался, что тысячи евреев на занятых Германией территориях являются партизанами или проводят саботаж и шпионаж. Уже 5 сентября 1939 г. Хайм Вайцман (Chaim Weizmann), сионистский лидер из Еврейского агентства в Лондоне, объявил войну Германии от имени евреев всего мира. Именно из-за критической стадии войны Гиммлер отныне отстаивал новую немецкую политику по отправке евреев с оккупированных территорий в ограничительные зоны и лагеря для интернированных.
Гиммлер выразил недовольство тем, что было много случаев, когда еврейские женщины и дети сотрудничали с советскими партизанами, и признался, что в СССР много евреев было задержано за партизанскую деятельность и бесцеремонно расстреляно немецкими войсками. Гиммлер также упомянул о захваченных советских евреях, используемых в военном строительстве в условиях, в которых — как он допускал — смертность была, вероятно, выше обычной. Муссолини твёрдо напомнил Гиммлеру, что католическая церковь решительно противилась любым крайним мерам против евреев, и намекнул, что политика немецких эксцессов может изменить позицию папы Пия XII, поддерживающего победу Оси над СССР во Второй мировой войне (Vierteliahrshefte fuer Zeitgeschichte, 1956/4).
