Жан, тоже довольный визитом, улегся на заднем сиденье и задремал.
В белых вихрях снежной вьюги ни ему, ни Жанне не видны были Ангелы, летевшие над машиной.
— Иван! Жанна, видно по всему, собирается начать новую крупную игру! — сказал ангел Юлиус.
— Проиграет! — успокоил его Ангел Иоанн. — Нам ее игра в дочки-мачехи не страшна. Надо только с самого начала держать все под контролем. Попросим всех Ангелов нашего дома следить за нею.
— Верно, брат! Так и сделаем.
Глава 3
У Павла Ивановича Орлова была привычка бегать для здоровья не только по утрам, но и перед сном. Вернувшись с концерта и поужинав, он отправился на свою обычную вечернюю пробежку.
Мокрый снег все валил и валил, и никто его, конечно, не убирал и даже не думал убирать до утра — а может, и до следующего понедельника. Он лежал толстым покровом на всем пути Павла Ивановича, бежать по глубокому снегу было трудно и жарко, и вскоре он скинул на бегу куртку, а затем и свитер, и бежал теперь по пояс голый, но все равно пар от него так и валил.
А потом ему вдруг захотелось бежать не к усадьбе Белосельских-Белозерских, как он всегда бегал, а почему-то как раз в другую сторону — к гостинице, носившей незамысловатое название «Крестовский остров». И Павел Иванович, послушавшись внутреннего голоса, изменил привычный маршрут.
«Внутренним голосом» Павла Ивановича был, конечно, голос его Ангела Хранителя. Павел Иванович в него верил, молился ему каждый день дважды, а перед причастием специальный «Канон Ангелу Хранителю» читал, но по простоте своей думал, что слушается не Ангела, а своего внутреннего голоса. Впрочем, так ведь и многие думают. Но Ангел Павлос на него совсем не обижался: он очень любил своего добродушного, крепкого в вере и мужественного подопечного.
Пробегая по набережной в том месте, где река Средняя Невка омывает сразу три острова — Крестовский, Елагин и Каменный — Павел Иванович вдруг заметил на скамеечке сгорбившуюся, почти занесенную снегом фигуру. «Бомж или пьяный, — подумал он. — Замерзнет, не дай Бог, насмерть, бедняга… Придется будить и поднимать!» Он перешел на шаг, приблизился к скамье и тронул замерзающего бомжа за плечо.
А это был вовсе и не бомж, и уж тем более не пьяный, а бедная девушка Александра, сидевшая в ожидании часа, когда можно будет вернуться к тетушке. Она сидела, сидела и задремала… А потом и вовсе уснула!
А рядом с нею стоял как на часах недремлющий Ангел Александрос.
— Приветствую тебя, брат Александрос! — раздался с неба бодрый и веселый голос. — Вот и свиделись мы, и даже раньше, чем ожидалось!
— Брат Павлос! Откуда ты взялся?
— Искал вас — и нашел. Сейчас мы с тобой будем наших подопечных знакомить.
— Вот хорошо-то! Спасибо тебе, брат!
— Давай стараться, чтобы они сразу подружились.
— Давай, брат!
— Эй, друг! А ну проснись! — произнес над Александрой грубый мужской бас.
Александра разлепила намокшие ресницы, поглядела и ужаснулась: перед нею стоял страшный полуголый громила, а его огромная горячая лапища лежала у нее на плече. Но тут же она сама себя успокоила: «Это мне снится. Не ходят в метель по островам полуголые бандиты…» — Она немного повозилась, устраиваясь поуютнее, и снова зажмурила глаза.
— Эй, парень, не спи! Так и замерзнуть недолго!
— Кончай мне сниться, обормот противный и голый! — пробормотала Александра, не размыкая глаз.
— Э, да это ж девчонка! — воскликнул Павел Иванович и еще сильнее затряс ее за плечо. — Просыпайся сейчас же, глупая, замерзнешь!
Пришлось Александре проснуться совсем.
— Ну что вы меня трясете? Чего вам от меня надо?
— Мне от тебя ровным счетом ничего не надо, а спать на улице я тебе не позволю. Ты что, пьяненькая?
— С чего это вы взяли?
— Ну, спишь тут, на скамейке… Непонятно!
— А вы голый в метель по улицам ходите — это что, по-вашему, очень понятно?
— Так у меня пробежка!
— А у меня — прогулка!
— Так, ясно. А ну вставай и давай прогуливаться вместе в сторону твоего дома! Ты где живешь-то?
— В данный момент — здесь.
— Я тебя серьезно спрашиваю: адрес у тебя какой, куда тебя проводить?
Не отвечая ему, Александра сдвинула рукав куртки и край варежки, чтобы взглянуть на часы.
— У тебя что, адрес на часах записан?
— Да нет. Просто я смотрю, можно ли мне уже домой идти или еще рано.
Павел Иванович не особенно удивился — мало ли какие бывают семейные обстоятельства.
— Ну так что? Можно тебе уже идти домой?
— Можно. Если не слишком торопиться.
— Ладно, давай не спеша поторапливаться! — И Павел Иванович стал натягивать на себя свитер и куртку.
— А вы чего одеваетесь? Вы же голый бегаете!
— Бегаю. Но если не бежать — замерзну. Мы же вместе пойдем.
— Это еще зачем — вместе? — подозрительно спросила Александра.
— Провожать тебя пойду. Вставай давай!
— Нечего меня провожать, я и так дойду…
— Ты давно на нашем острове живешь?
— Да не живу я тут. Я случайно на острове вашем оказалась. А в чем дело?
— Дело в том, что по этому острову молодым девушкам ночью гулять не положено.
— Так еще не ночь!
— Для тебя — ночь! Несовершеннолетним не рекомендуется гулять по улицам после двадцати одного часа.
— Так это несовершеннолетним. А я сама учу несовершеннолетних. Я, между прочим, педагог.
— Да ну? Серьезно?
— Серьезней некуда, — вздохнула Александра. — Позвольте представиться: безработный и бездомный преподаватель русского языка и литературы при дипломе с отличием Александра Николаевна Берсенева.
Павел Иванович удивленно присвистнул. «Так все-таки она — бомж! Молодой и образованный бомж. Вот какая жизнь в стране настала!» — сокрушенно подумал он, а вслух сказал:
— Давай, рассказывай!
— Чего рассказывать? — не поняла Александра, притоптывая на месте изрядно промерзшими ногами.
— Как ты дошла до жизни такой, вот чего! Пошли, ноги на ходу разойдутся и согреются. И по дороге ты мне расскажешь, как это ты вдруг оказалась «безработным и бездомным преподавателем русского языка и литературы при дипломе с отличием».
Александра разок-другой глянула на него исподлобья черными глазищами и вдруг решила, что дядечка этот совсем не опасен, а как раз наоборот: если вот такому все про себя рассказать, то он непременно посоветует что-нибудь основательное и разумное. Такой уж вид был у Павла Ивановича.
Ну и Ангел Александрос о том же ей на ушко нашептывал.
Когда они дошли до метро, Александра уже почти все ему и рассказала. Тут бы им и расстаться, но упрямый Павел Иванович захотел поехать вместе с нею на метро и проводить ее до самого тетушкиного дома, поскольку тот находился в еще более опасном, чем Крестовский остров, месте, а именно — на Сенной площади. Так он и проводил Александру до самого дома на углу Екатерининского канала и Сенной, дал ей номер своего мобильного телефона и ее телефон домашний спросил, тетушкин то есть, и обещал позвонить, если вдруг узнает что-нибудь о подходящей работе для молодого педагога-филолога. Александра не очень-то надеялась на его обещания. А с другой стороны, у нее что, было еще на кого надеяться? В общем, записала она телефон Павла Ивановича и свой номер ему тоже продиктовала.
Очень довольные Ангелы Хранители тоже попрощались и разлетелись. Они-то были уверены в том, что Павел Иванович обязательно Александре поможет! Ангелы, они такие — прозорливые.
На другой день за завтраком Жанна вдруг задумчиво сказала:
— Знаешь, Митя, у всех приличных девочек в возрасте Юлианн есть гувернантки.
Сестры насторожились, а Дмитрий Сергеевич очень удивился.
— Зачем им гувернантка? Тебе что, надоело за ними присматривать?
— Да нет, что ты! Но все же… Ты часто в командировки летаешь, ну и я хотела бы иногда вместе с тобой путешествовать. Не оставлять же их одних в наше отсутствие? Сестрицы тут же подхватили мысль.
— А что, пап, у нашей Гули уже есть гувернантка! — сказала Юлька.
— Можно нашу Екатерину Ивановну из домоправительниц в гувернантки перевести, она ведь бывший директор школы, — предложила Аннушка.
— Ну нет! — заявила Жанна. — Без Екатерины Ивановны все хозяйство в доме пойдет наперекосяк. Да и гувернантка должна быть молодая, современная, чтобы девочкам с нею не скучно было. Можно подать объявление в нашу островную газету и выбрать подходящую кандидатуру.
— Соглашайся, Митенька! Ничего худого из этой затеи для наших девочек не будет! — шепнул Дмитрию Сергеевичу Ангел Димитриус.
И Дмитрий Сергеевич послушался своего, как он думал, внутреннего голоса.
— Неплохая мысль. Акопчик, напиши, пожалуйста, текст объявления и отправь в газету. «Требуется молодая и образованная гувернантка к двум девочкам двенадцати лет».
