Его суровость озадачила Дину. Господи, почему он так реагирует на любую ее фразу? То же было тогда, по пути из аэропорта. Чем она в том случае заслужила подобный отпор? Голова ее раскалывалась, и она не могла вспомнить тот эпизод.
Впрочем, это не имело значения. Теперь она была не в состоянии изобразить праведный гнев, даже если бы от этого зависела ее жизнь.
— Рай, вы же старший на ранчо. Вот и справляйтесь.
— Но как?
— Мне абсолютно все равно, — апатично ответила она.
Рай не верил своим ушам:
— Вам все равно?… Дина, вы имеете хоть малейшее представление о том, сколько решений каждый день нужно принимать на этом ранчо? Вам это безразлично? И вообще, вас волнует судьба ранчо?
В самом деле, волновало ли это Дину? Она даже не задумывалась об этом. Она выросла на ранчо, но имело ли оно для нее какое-либо значение в жизни? И будет ли иметь в дальнейшем? Ей было не по душе, что Рай Хардин извлек на свет Божий еще одну проблему…
— Ну так имейте в виду, — сказал он напрямик, — что это не единственная ситуация, когда требуется выписать чек. Думаю, вам следует что-то предпринять на этот счет.
— Например?
— Переоформите банковский счет на свое имя.
— Как, по-вашему, я должна это проделать? Прийти в банк и заявить, что желаю получить доступ к деньгам своего отца? — Дина помотала головой. — Меня либо засмеют, либо вызовут шерифа.
Рай пристально всмотрелся в нее:
— Обратитесь к адвокату Саймона.
— Я не знала, что у него есть адвокат.
— Тем не менее это так. Его зовут Джон Чандлер. — Вспомнив, в каком печальном положении находится Дина, Рай стал говорить мягче:
— Вам не приходило в голову, что Саймон, возможно, оставил ранчо вам?
Эта не правдоподобная идея не сразу дошла до сознания Дины.
— Не смешите меня, — наконец резко возразила она.
Рай стоял будто пораженный громом.
— Кому же еще он мог оставить его?!
— Понятия не имею, — взмахнула рукой Дина. Разговор ее утомил. Ей так хотелось вновь нырнуть в спасительную нору безразличия, из которой ее извлекло появление Рая. — Пожалуйста, оставьте меня одну. Я не желаю об этом разговаривать.
— Скажите лучше, что не желаете смотреть правде в глаза, — покачал головой Рай. — Думаю, вас ожидает большой сюрприз. — Он вышел, развернувшись на каблуках.
— Прошу вас, замолчите, — устало пробормотала Дина, но Рай уже не слышал ее. Ну и ладно, подумала она, хотя и не собиралась позволить Раю Хардину или кому-то еще изводить ее разговорами о ранчо. Она намеревалась пробыть здесь неделю, и несколько дней этой недели уже миновали. Похороны назначены на завтра. Кто-то поместил в газете некролог с указанием места и времени похорон, поэтому, несомненно, придет уйма народу…
Но это будет ее последнее потрясение. Послезавтра она начнет возвращаться к нормальной жизни.
Дина подняла глаза и посмотрела в потолок. В самом деле, что же будет с ранчо?… И действительно ли Рай беспокоится о его судьбе, или его волнует лишь собственное место?…
Она сжала пальцы в кулаки. Черт бы его побрал! Ведь он принес ей очередные неприятности, новую причину для слез и огорчений!
Тем временем Рай вернулся к водителю грузовика:
— Извините, сегодня здесь нет никого, кто мог бы выписать чек, так что я не смогу заплатить вам прямо сейчас. Хотите, я позвоню в вашу компанию и договорюсь об отсрочке платежа или вы отвезете столбы и проволоку обратно в Ландер? Водитель пожал плечами:
— Мне все равно.
Рай на мгновение задумался. Почему его это так волнует? Почему его беспокоит безучастность Дины? Пропади оно все пропадом. Если ей наплевать на судьбу отцовского ранчо, почему это должно интересовать его? В любом случае ему, вероятно, не придется устанавливать эту новую ограду.
— Увозите материал обратно, — сказал он, отдавая водителю накладную. — Если дела здесь пойдут на поправку, мы повторим заказ. Водитель сел за руль и тронулся с места. В доме было две комнаты, где Дина намеренно избегала появляться: спальня отца и его кабинет. При одной мысли о том, что она войдет в спальню Саймона, у нее по спине бегали мурашки. Нетти сама заходила туда, чтобы выбрать одежду для похорон Саймона, и Рай доставил ее в фирму ритуальных услуг. Дина очень ценила заботливость экономки. С Раем все обстояло иначе. Он странным образом действовал ей на нервы; она никак не могла понять почему. Разумеется, тогда, когда думала о нем, а это случалось не очень часто. Более того, она обнаружила, что способна заставить свое сознание не реагировать на многие вещи. Возможно, думала она, это следствие всепоглощающего горя, переживаемого ею.
И все же замечание Рая о необходимости оплачивать счета заставило Дину просмотреть хозяйственные книги ранчо. Отец никогда не посвящал ее в эти подробности, но причину она видела лишь в том, что до того, как покинуть ранчо, она еще не была совершеннолетней.
Открывая дверь кабинета и входя внутрь, она ощутила, как по спине у нее побежали уже знакомые мурашки. Здесь было так же уныло, как и много лет назад. Мрачные, темные панели на стенах. Потертый ковер. Старая мебель. Затхлый дух… Благодаря Нетти дом, конечно, поддерживался в чистоте, однако Дина была уверена, что, с тех пор как она покинула его в возрасте восемнадцати лет, никто даже не пытался провести в нем ремонт или переставить что-нибудь с одного места на другое.
С болезненной остротой она видела, что после смерти матери здесь ничего не изменилось и не поменялось в лучшую сторону. Опал была прирожденной домохозяйкой. И все, что теперь было мрачным, ветхим, вытертым и просилось на помойку, при ее жизни сияло чистотой и дышало уютом.
Когда Опал заболела, Саймон нанял экономку для присмотра за домом и приготовления еды для работников ранчо. Нетти быстро прижилась в доме. Они с Опал стали близкими друзьями, и Нетти, так же как и Дина и Саймон, тяжело переживала отважную борьбу Опал с саркомой.
Дина закрыла за собой дверь и прошла к рабочему столу Саймона. На нем лежали папки, кипа журналов для владельцев ранчо, в центре стоял настольный прибор со множеством ручек и карандашей. Дина села за стол, в старое кожаное кресло, и зарыдала.
— Черт возьми, — прошептала она спустя некоторое время, — я же пришла сюда вовсе не плакать.
Достав один из платков, она вытерла глаза и высморкалась. Затем сделала глубокий вдох и стала один за другим открывать ящики. В правом нижнем ящике Дина обнаружила чековую книжку. При виде почерка Саймона она снова дала волю слезам. Если бы она могла увидеть эти чудесные каракули в ответах на десятки писем, которые написала ему за эти годы! Почему отец был так жестокосерд, когда дело касалось его единственного ребенка, в особенности когда она всеми силами старалась загладить вину за свое строптивое поведение?… Разумеется, он слышал про ее развод с Томми, а также про ее отъезд из Уинстона. Но возможно, он также слышал и те лживые слухи, которые злобная семейка Хоуган распространяла про нее?…
