полностью взяв под контроль своего дикого волка. К счастью, отмеченная Предками не последовала за ними, повернулась и направилась в другую сторону. К счастью для себя и для Шана.
– Что будем делать? – хрипло поинтересовался Шан, когда они отошли достаточно далеко, чтобы не чувствовать сводящий с ума запах, хотя Дэй мог поклясться, что этот аромат навсегда въелся в его память, и теперь он узнает его даже в толпе. Даже через весь город. – Украдем ее?
Это самое простое, что можно сделать. Так их отец поступил с Сараси – просто похитил отмеченную Предками.
– Запах будущей жрицы совсем мешает тебе думать, брат? – прорычал Дэй. – Разве ты не чувствуешь приближающийся ураган? Мы не сможем выйти из бухты, не говоря уже о том, что не стоит рисковать своей будущей парой. Поэтому придется дождаться, пока море успокоится. Так зачем ее похищать?
– Чтобы никуда не делась? – с досадой ворчит Шан.
– Ты полгода прожил среди людей, и так и не понял их? Они тоже сбиваются в стаи, особенно в таких небольших поселениях. Стоят друг за друга горой и не любят чужаков. Украдешь ты эту девчонку, где станешь ее держать? В нашем доме, где же еще. Так как ты думаешь, к кому эта стая придет первыми, если пропадет одна из их женщин?
Шан молод, но не глуп.
– К чужакам, – кивает он. – Так что ты предлагаешь?
– Узнай все о ней. Познакомься. Человеческие женщины не меньше волчиц любят внимание и подарки. Она отмеченная, ее природа возьмет свое. Только не спугни. Люди здесь, на Чужой земле, живут в ограничениях стыда. В правилах приличия, как они их называют. В любом случае, до нашего отплытия тебе нужно провести инициацию. Привязать к себе свою пару. Может, и красть ее не придется. Если все сделаешь правильно, она сбежит с тобой по собственной воле.
На лице брата расцветает хищная улыбка: ему по душе план Дэя. Еще бы – соблазнить такую вкусно пахнущую девчонку. Тем более что она полностью во вкусе Шана: высокая, тощая и слабая. Нет в ней силы и ловкости волчицы. Красоты. С красотой отмеченной Предками вообще все сложно: рот большой, губы пухлые, точеные скулы, но вот почти все лицо занимают уродливые толстые стекляшки. Очки, которые носят только люди. Вервольфам подобное ни к чему: они прекрасно видят, слышат и чувствуют окружающий их мир. Слепая она, что ли? Сдернуть бы эти очки и посмотреть, какая жрица им досталась!
Не им. Дэй сам на себя разозлился за эти мысли. Она пара Шана, и как только брат попривыкнет к тяге к девчонке и сделает ее своей, они вернутся на острова джайо. Домой. И Дэя больше не станет будоражить ее аромат, потому что она будет пахнуть Шаном. Она будет принадлежать Шану.
Это то, ради чего он здесь.
Только так его зверь успокоится и перестанет рваться на волю. К этой девчонке.
Глава 4
Мне очень хотелось забыть о встрече с вервольфами. Вычеркнуть ее из памяти, будто и не было ничего, а если и было, то нечто незначительное, как измазаться сахарной пудрой: смахнула ее, и нет больше. Но приезд братьев Рамирес всколыхнул наш городишко посильнее приближающегося урагана. Ураганы в это время года частенько приходят, а вот вервольфы – это впервые, это необычно. Ко всему прочему, они почти рядом с нами поселились – через один дом. Поэтому за семейным ужином, на который мы по традиции собирались всей семьей, только и было разговоров, что о братьях Рамирес.
За длинным столом из белого дуба поместились все, даже еще пару стульев свободных осталось, на случай прихода гостей.
– Давненько я не встречал вервольфов, – даже дедушка оторвался от своих радиопередач. – Последний раз во время войны. Спас одного из них, когда его ранили, а его стая мне потом в благодарность подарила этот дом. Хороший был парень. Я же рассказывал?
– Сотню раз, – простонал мой двенадцатилетний кузен Адриан, за что получил подзатыльник от матери, моей тетки Андреа.
– Не перебивай дедушку, – шикнула она на сына.
– Но мам!
Дед – интересный собеседник, он много всего знает, в детстве я обожала его истории, в том числе и про спасенного вервольфа, но ему много лет, и он уже частенько забывает, что рассказывал, а что нет. Так что кузена можно понять. Но и дедушку обижать не хочется.
Обычно мы выслушиваем деда, изображая заинтересованность на лицах. Кто-то скажет, что так неправильно! А как оно – правильно? Обижать старика невниманием? В нашей семье принято уважать старших. А старшие еще и в большей заботе нуждаются. Вот мы и заботимся.
– Наверное, он был из богатеев, – хмыкнула Андреа.
– Так они все богатеи, кто в стае, – знающе заявил дед. – Стая за любого своего члена встанет горой.
– Или член встанет за стаю! – тихо хрюкнул Адриан. Недостаточно тихо, чтобы не получить очередной подзатыльник.
– Они же не все живут в стаях, – сказала мама, водружая на подставку в центре стола огромную сковороду с паэльей, а после занимая свое место рядом с отцом.
Мы как обычно ужинали в столовой, моей любимой комнате в доме. Большая и светлая, с тремя огромными окнами: на запад с одной стороны и на север с другой, поэтому закаты здесь всегда были великолепными, солнце окрашивало белые занавески то в розовый, то в золотой. Но сегодня за окном лило, и мы уже включили свет. Это еще хорошо, что гроза пока не разбушевалась, и электричество не вырубило. Иначе пришлось бы зажечь свечи. Но для нас, жителей Лысой бухты, ужинать при свечах – как жить в стае для вервольфов.
– Нет, есть одиночки, – кивнул дедушка, тряхнув седой головой. – Изгнанники. Нарушившие закон стаи. Вот за них некому постоять.
Ужинали мы как обычно, но, пожалуй, впервые настолько серьезно обсуждали вервольфов.
– А братья Рамирес? – вскинулась Мирабэль. – Они одиночки или часть какой-то стаи, как думаете?
– Если они вдвоем, они уже не одиноки, детка, – мягко поправил ее папа.
– Впервые слышу, чтобы из стаи выгоняли коллективом, – добавил дед. – Но могли изгнать одного, а второй за него заступился.
– Значит, они могут оказаться преступниками?
Все разом посмотрели на меня. Кто-то удивленно, кто-то укоризненно. Ветер и дождь за
