лишь скрипкой, хоть и первой.
После Анатолия Демьян поехал на Сокол к Денису. Денис лежал на диване в позе Данаи и стрелял в кого-то в широком экране перед собой. На столе валялись объедки пиццы и банки из-под пива.
– Жри, – весело разрешил Денис.
Демьян не отказался, потом еще немного посидел возле канувшего в виртуальную реальность друга, взял пару мятых купюр и пошел в бассейн.
Хлорка приятно пахла, вода обнимала, несла его к берегам еще не названной земли. Он закрывал глаза, загадывал, что вот сейчас откроет, а перед ним ее фиолетовый купальник. А в купальнике она – Марьяна – прыгает в воду, не оставляя брызг. Выныривает, улыбается, плюется, как морж.
Так засмотрелся, что въехал носом в бортик, напугал какую-то толстую тетку, она стояла, никого не трогала, делала свою подводную аэробику.
Отряхнулся.
Короткими прыжками добежал до раздевалки, ключом все не мог попасть в вертлявую скважину, дрожал от нетерпения, ведь она же ответила почти наверняка.
Но нет, не ответила.
Пробиралась, тихонько окрепнув, печальная злость.
«Ну и пусть, – думал он. – Ну и ладно. Тоже мне, звезда. Русалка, блин. Да любая была бы счастлива. Любая. Только вот на черта мне любая?»
А день уже ковылял, старея, к прохладной черте.
В три он твердо решил, что позвонит.
Зачем ждать ответа, если можно просто набрать ее номер? И спросить прямо: да или нет?
Снова помок под душем, будто он рыба. Почувствовал себя сильным, окончательно живым, осмелевшим. Надел костюм Анатолия, а трусы свои – простые черные боксеры с вышитым маленьким крабиком в правом углу. Глупость, конечно, но миленько. Белая рубашка сначала казалась прохладной, потом перестал замечать. Брюки надел, подчинился их странному крою. Пиджак отложил. Ботинки немного жали. Но не кеды же надевать под все это?
Готов? Сам себя спросил и ответил: готов.
Волосы еще оставались немного влажными. По пути досохнут – плевать.
А теперь – минутку.
Пальцем на номер – раз. Слышит, как кровь ползет по венам, шумя и врезаясь в стенки. Громкая машина жизни, но гудки – громче.
– Але?
– Марьяна.
– Это кто?
– Ой! Извини, пожалуйста. Я думал, ты записала. Я сообщение вчера отправлял. Это Демьян. Ну помнишь, бассейн еще.
– А-а.
– Так вот. Я там писал, что… Ну, в общем, у меня есть билеты на «Тоску» сегодня, может, ты хотела бы пойти? Могла бы ты?
– Куда билеты?
– В Большой.
– Хм. Ну-у.
– Если ты можешь, конечно, извини, что так резко, но я вчера отправлял, и…
– Да ладно, вроде я свободна, почему нет?
– Правда? Ты знаешь, я тогда тебя буду ждать у выхода из метро «Театральная». К восемнадцати если… К восемнадцати успеешь?
– О’кей. А как я тебя узнаю?
– А… А ты не помнишь? Ну, я буду в костюме. То есть белая рубашка, черные брюки. И ботинки. Тоже черные.
– Ладно.
Он клял свою обычную внешность, но почему-то был счастлив: она не сказала «да», но он уже сделал шаг. Такой маленький шажок для человечества, но сто девяносто тысяч километров для него.
На улице было пасмурно и немного душно. Рубашка казалась бесформенной простыней. Больше всего боялся испачкать брюки, поэтому шел по пыльной тропе к метро, высоко задирая ноги.
До «Театральной» доехал быстро, сорок минут еще ждать.
Отвлекая себя, читал афиши на билетной кассе и объявления на стене. Изучал лица преступников, которых ищут. Высматривал в толпе русалочий хвост или рыбью чешую. Время бежало быстро. Он пробрался поближе к улице, чтобы дышать. Воздух тревожно сжался.
Восемнадцать ноль-ноль, восемнадцать десять, восемнадцать – дальше.
«Не пришла?» – спросил он сам себя, как будто не веря.
Вдруг загремело в небе, разорвало его на неровные куски и пошло водой. Асфальт мгновенно стал черным, полился рекой, отражая в своих потоках верхушки города. Демьян всмотрелся в эту холодную бурю, увидел себя – глупо стоящего под короткой крышей в дурацкой одежде. Телефон разрядился, желудок просил поесть, затекшие от ожидания, сухие, шершавые руки наполнились жизнью. Демьян повертел головой и нашел пакет с надписью «Перекресток», в нем лежали пустые бутылки и вчерашняя газета. Демьян постоял еще немного среди людей: бабушек с хрупкими зонтиками в цветочек, растерянных женщин в летних красивых платьях, серьезных мужчин с дорогими часами, пыльных работяг в оранжевых жилетах. Потом снял ботинки, брюки, рубашку, аккуратно сложил все это в пакет, свернул его в белый плотный кулек и, зажав под мышкой, вышел из-под навеса.
5. Подруги
Домой пришел мокрый и снова грязный. Пакет весь заляпан серыми брызгами луж. Хорошо, что догадался снять костюм, пофиг, что пришлось ходить по городу в трусах, если не присматриваться, они как плавки. Пару раз к нему подходили полицейские, и он объяснял, что концертный костюм пришлось снять, иначе потом не расплатится. Те понимающе кивали, отпускали, незлобно смеясь.
Когда пришел домой, поставил телефон на зарядку, и тут же квакнуло: Марьяна.
Извинялась за внезапно возникшую проблему с подругой.
«Ничего, – написал Демьян, совершенно счастливый. – Подруги – это важно».
Написала Демьяну поздно, но лучше уж так. Пообещала, что сходят куда-нибудь потом.
Не пришла, конечно, потому, что по пути ее подрезала Ольга – вызвала в ресторан. «Поужинаешь со мной?» – И Марьяна уже бежит к ней со всех ног, как спринтер на дистанции. Когда же она научится отвечать «нет»?
– Хорошо выглядишь, – говорит Ольга, когда они с Марьяной садятся на летней веранде. Марьяна – в слишком нарядном платье по случаю воображаемого похода в Большой.
– Я из-за тебя, между прочим, в оперу не пошла, – говорит Марьяна, выбирая в меню коктейль покрепче.
– Да что ты! – ухмыляется Ольга. – И кто позвал?
– Парень один, – говорит Марьяна, наблюдая из-за меню за реакцией. – Симпатичный.
– Ну-ну, – говорит Ольга. – Так почему же ты здесь? Неужели я более симпатичная?
– Ты слишком симпатичная, я бы сказала. От твоей симпатичности у меня даже пульс час- тит.
– Мило, – говорит Ольга. – Люблю твои метафоры. А мы, кажется, с мужем разводимся.
– Ух ты! – говорит Марьяна.
И не знает – радоваться или нет.
– Потому что я влюбилась, – продолжает Ольга и смотрит на Марьяну так хитро, глаза – как у узбечки.
– В кого? – спрашивает Марьяна, а сама аж дышать перестала: неужели это сейчас случится?
– Слушай, это ужасно глупо и неправильно, – смеется Ольга. – В лучшего друга моего мужа. Представляешь?
Две пули – и обе в спине Марьяны.
Ты же мне не подруга (разве можно желать подругу?). Зачем ты так со мной?
– Ничего себе, – только
