— Правда?
— Я видела, как сегодня утром у школы вели себя Сиерра и Зоуи.
— Вечно ты за мной шпионишь, — огрызнулась Бетси, но голос ее дрогнул.
— Я просто смотрела, как ты идешь в школу. Вряд ли это можно назвать шпионажем. В прошлом году вы трое были лучшими подругами. Что случилось?
— Ничего. — Девочка упрямо сжала губы, так что стали не видны брекеты.
— Знаешь, я могу тебе помочь. Когда-то мне тоже было двенадцать.
— Сомневаюсь. — Бетси бросила на нее взгляд, означавший «с ума сошла», который за последний год стал уже привычным.
— Может, ты бы встретилась завтра после школы с Сетом? Помнишь, раньше вы весело проводили время?
— Сет чудик. Все так считают.
— Элизабет Андреа, не смей так говорить о людях. Сет Флинн не чудик. Он сын моей лучшей подруги. А если он тихоня и предпочитает носить длинные волосы, это ни о чем не говорит. Сет твой друг. Ты должна это помнить. Когда-нибудь он тебе может понадобиться.
— Без разницы.
Джолин вздохнула. Это они уже проходили: сколько ни допытывайся, Бетси больше ничего не скажет. Разговор окончен.
— Ладно. — Она наклонилась и поцеловала дочь в лоб. — Я тебя люблю, как до луны и обратно.
Эта фраза была у них чем-то вроде семейного девиза — любовь, выраженная одним предложением. Ответь, Бетси!
Джолин ждала секундой больше, чем собиралась, и тут же разозлилась на себя за это. Опять! Мать девочки-подростка должна быть готова к непрерывной череде разочарований.
— Ладно, — наконец произнесла Джолин и встала.
— Папа еще не вернулся? Сегодня же твой день рождения.
— Скоро приедет. Ты же знаешь, в последнее время он очень занят.
— Папа зайдет ко мне пожелать спокойной ночи?
— Конечно.
Бетси кивнула и снова уткнулась в книгу. Уже в дверях Джолин услышала:
— С днем рождения, мама.
— Спасибо, Бетс. — Джолин улыбнулась. — Мне понравился дневник, который ты мне подарила. Просто замечательный!
Улыбка Бетси была искренней.
Спустившись, Джолин пошла на кухню и убрала тарелки. Ужин — говяжьи ребрышки в красном вине, с чесноком и тимьяном — негромко булькал на плите, распространяя аромат на весь дом. Любимое блюдо Майкла, хотя девочки считали его слишком острым.
Завернувшись в мягкий розовый плед, Джолин налила себе стакан содовой и вышла из дома. Села в видавшее виды плетеное кресло на веранде и закинула босые ноги на кофейный столик, наслаждаясь привычным уютом.
Дом.
Это слово обрело для нее смысл только после встречи с Майклом.
Джолин прекрасно все помнила.
Оставшись одна, она сначала ждала, когда ей помогут. Полиция, адвокаты, учителя. Но очень скоро поняла, что после смерти родителей — как и при их жизни — может рассчитывать только на себя. Однажды зимним утром она встала пораньше, не обращая внимания на холод, пробиравшийся в спальню сквозь тонкие стены, надела свою лучшую одежду — клетчатую шерстяную юбку, акриловый свитер, гольфы и мокасины. Широкая синяя повязка не давала волосам спадать на глаза.
Взяв остатки денег, заработанных в качестве приходящей няни, Джолин отправилась в Сиэтл. Здесь, в адвокатской конторе, она встретила Майкла.
От его красивого смуглого лица и непринужденной улыбки у нее буквально перехватило дыхание. Проследовав за ним в маленький, обшарпанный кабинет, Джолин изложила свою проблему.
— Мне семнадцать лет. Через два месяца будет восемнадцать. Неделю назад в автомобильной аварии погибли мои родители. Социальный работник мне сказал, что до восемнадцати я должна жить с приемными родителями. Но мне никто не нужен. По крайней мере, такая семья точно не нужна. До июня я могу жить в своем доме — потом его заберет банк, — а к тому времени закончу школу и смогу уехать куда захочу. Вы можете сделать так, чтобы меня не отправляли в приемную семью?
Майкл, прищурившись, внимательно разглядывал ее.
— Я помогу тебе, Джолин, — наконец сказал он. Ей хотелось заплакать.
Потом она целый час рассказывала ему приглаженную историю своей жизни. Майкл что-то говорил об адвокатской тайне и о том, что она может ничего не скрывать, но Джолин знала: откровенность тут ни к чему. Она уже давно поняла, что правду следует держать при себе. Узнав, что она росла в семье алкоголика, люди обязательно начнут ее жалеть. А Джолин ненавидела, когда ее жалели.
Когда все было закончено и бумаги подписаны, Майкл сказал:
— Возвращайся через несколько лет, Джолин, и найди меня. Я приглашаю тебя на ужин.
Через шесть лет она вернулась к нему. К тому времени она стала пилотом военного вертолета, а Майкл партнером в юридической фирме отца, и между ними не было ничего общего. Но в ту первую встречу Джолин кое-что в нем разглядела: идеализм, глубоко тронувший ее, и представления о нравственности, совпадавшие с ее собственными. Как и она сама, Майкл отличался усердием в работе и обостренным чувством долга. Он сдержал слово и пригласил ее на ужин. С этого все и началось.
Воспоминания вызвали у Джолин улыбку.
Вдали, на берегу залива, зажглись огни — каждая золотистая точка обозначала притаившийся в темноте дом. Луну закрыли редкие облака, обычно свет ее был гораздо ярче. Погасли последние отблески заката, и стало совсем темно. Джолин посмотрела на часы. Половина девятого.
Почувствовав разочарование, она быстро справилась с собой. Наверное, скоро случится что-то важное. Так бывает в жизни. Идеал не всегда достижим. Майкл скоро приедет.
Но…
В последнее время их несхожие взгляды, похоже, стали брать верх над тем, что у них было общего. Майкл никогда не мог понять ее привязанности к армии. Ради него Джолин оставила действительную военную службу и перешла в Национальную гвардию, но ему и этого было мало. Он слышать не хотел о полетах, об учебных сборах по выходным дням, о сослуживцах. Майкл всегда был противником милитаризма, а с началом войны в Ираке лишь укрепился в своем мнении, стал еще непримиримее. Умолчание, прежде казавшееся таким удобным, сменилось неловкостью. Не имея возможности поделиться с мужем тем, что для нее важно, Джолин чувствовала себя очень одинокой. Раньше она обычно избегала смотреть правде в глаза, но теперь эта правда сидела в кресле напротив.
Джолин встала и вернулась в дом.
Без десяти девять.
Она открыла крышку массивной кастрюли и посмотрела на приготовленную еду. Густой соус начал выкипать, а по краям даже почернел. Зазвонил телефон, и Джолин резко повернулась.
— Алло!
— Привет, Джо. Извини, что опаздываю.
— Опаздывал ты час назад, Майкл. Что случилось?
