не помешают твоей учебе, — поясняю я. — Но все остальное время ты должна быть дома. Если будешь плохо себя вести, то сама понимаешь, что случится. Ты ведь не хочешь в колонию?
— Нет, прошу тебя… — трясущиеся, нежные пальчики касаются моего колена, и я опять загораюсь.
Девочка умеет угождать, и скоро раскроет свой природный талант в полном объеме.
Конец ознакомительного фрагмента
Ознакомительный фрагмент является обязательным элементом каждой книги. Если книга бесплатна — то читатель его не увидит. Если книга платная, либо станет платной в будущем, то в данном месте читатель получит предложение оплатить доступ к остальному тексту.
Выбирайте место для окончания ознакомительного фрагмента вдумчиво. Правильное позиционирование способно в разы увеличить количество продаж. Ищите точку наивысшего эмоционального накала.
В англоязычной литературе такой прием называется Клиффхэнгер (англ. cliffhanger, букв. «висящий над обрывом») — идиома, означающая захватывающий сюжетный поворот с неопределённым исходом, задуманный так, чтобы зацепить читателя и заставить его волноваться в ожидании развязки. Например, в кульминационной битве злодей спихнул героя с обрыва, и тот висит, из последних сил цепляясь за край. «А-а-а, что же будет?»
Глава 4. Арина
Мы идем по дорожке, окруженной идеальным английским газоном, к настоящему дворцу с огромными панорамными окнами. Ухоженная территория спрятана от посторонних глаз за трехметровым забором. Где-то на задворках разума горит ярким неоном мысль: мы здесь одни, и никто не услышит самых моих отчаянных криков.
Проигнорировав доводы, что мне нашептывает здравый смысл, перевожу взгляд на подрезанную как по линейке траву. Она действует на меня успокаивающе. Хочется лечь животом на дорожку и уложить щеку на, должно быть, мягкий газон. Поднести ладошку близко-близко к травинкам, чтобы их кончики щекотали кожу. Господи, ну что за мысли у меня в голове?
Это так глупо думать о какой-то траве, когда незнакомый мужчина пару часов назад поймал тебя на воровстве и привез в свой дом. Я бестактно рассматривала его всю дорогу. Красивый, хоть и взрослый, а потому не так напрягает, что он настолько близко. А еще взгляд. В нем есть нечто такое, что заставляет тебя просто заткнуться и завороженно наблюдать. И там нет злости.
А, может, все-таки попробовать смыться? Меня никто не держит, и ворота открыты. Сейчас дам деру, доберусь до дороги и тормозну первую попавшуюся попутку.
Исподтишка мазнула по нему взглядом. Там, под костюмом, отнюдь не пивной живот и заросшие жирком задатки мышц. Догонит. Да и паспорт все еще у него.
Раз уж влипла из-за своей глупости, надо быть хитрее. Попробовать договориться, возможно, пустить в ход женские чары. Роюсь в себе, пытаясь понять, насколько будет противно с ним переспать. Руслан дивно пахнет и выглядит как кинозвезда, и, вероятно, много чего умеет в плане взрослых игр. Будет стремно, но совсем не противно.
Входим в дом. Холл такой огромный, что можно устраивать танцы. Домина ого-го, и тачка тоже такая, что там можно жить. В голове начинают циркулировать обрывки психологических лекций, которые я когда-то посмотрела на «Youtube». Быстро прихожу к двояким выводам. Либо он нивелирует всем этим размахом недостаток определенных размеров. Либо…хм, подчеркивает свое превосходство.
Сухо сглатываю и застываю на месте, словно играю в классики. Его жаркие пальцы касаются моих плеч, и я непроизвольно вздрагиваю.
— Давай помогу тебе раздеться, — проговаривает своим шаманским обволакивающим голосом и мягко тянет вниз рукава моей курточки.
Джентльмен. Отвожу плечи назад и позволяю куртке соскользнуть. Руслан аккуратно вешает ее на плечики и убирает во встроенный гардероб, который больше моей съемной квартиры.
Присаживается передо мной на корточки и вновь одаривает взглядом, от которого по спине ползут мурашки. Он явно играет со мной. Еще бы знать правила игры и ее цель.
Плавно тянет вниз молнию на левом ботильоне, перехватывает мою щиколотку — нежно, но повелительно. Рефлекторно сгибаю колено и поднимаю ногу. В следующее мгновение он ставит мою босую ступню на холодный мрамор.
Теряю равновесие и, чтобы не рухнуть, упираюсь ладонью в мощное плечо. Тем временем Руслан освобождает меня от второго ботильона. Чувствую себя пьяной от этой непривычной галантности с нотками принуждения…и ласки.
— Готовить умеешь, Рыжик? — спрашивает он с полуулыбкой, расправляя свое брендовое пальто на тяжелых деревянных плечиках.
Рыжик. Ненавижу, когда люди подкалывают меня из-за цвета волос и конопушек, которые на зардевшемся лице разгораются только ярче. Но в его устах это фривольное прозвище даже не раздражает. Ну почти.
— Что прости? — переспрашиваю я, полагая, что так сильно сконцентрировалась на «Рыжике», что не дослышала сам вопрос.
— Готовить умеешь? — переспрашивает, не сводя с меня сканирующего взгляда.
— Да, — утвердительно киваю я, — немного.
Он, что действительно настолько извращенец? Притащил меня сюда, чтобы приковать к плите и заставить готовить? Что ж, Руслану не повезло. Однажды я приготовила яичницу в микроволновке, и после ее поедания еще пару дней общалась с фаянсовым другом.
Хм, — проговаривает он, вскинув ухоженную и, кажется, уложенную воском светлую бровь. — Пойдем со мной.
Киваю и скольжу за ним по выложенному мраморной плиткой полу. Кажется, мой инстинкт самосохранения, а вместе с ним и здравый смысл, только что сдохли в конвульсиях. Я иду за Русланом и бесстыдно пялюсь на его мускулистую задницу, обтянутую брючной тканью. Со спортзалом он явно на «ты». Конечно, при таких бешеных деньжищах у него есть время на качалку. А мой фитнес — это бесконечные побегушки по Москве. Извечный маршрут: институт — подработка номер один — подработка номер два — съемная квартирка на самой окраине.
Кухня здесь как показывают в американских фильмах про счастливые семьи. И то и другое для меня в равной степени непривычно. При желании тут можно играть в футбол, так просторно. А еще рисовать, потому что очень светло и воздушно. Смотрю на него, пока Руслан роется в здоровом двухдверном холодильнике. Его лицо с правильными чертами голливудского актера притягивает к себе. Хочется рассматривать его, чтобы потом по памяти перенести резкими, отрывочными штрихами на чертежную бумагу от «Гознака», дешевенькую, но хорошую. А
