Появившийся эффект неожиданности следовало использовать в первую очередь для нейтрализации насильников, потому, не теряя ни мгновенья, я тут же атаковал спину каланчи Пауля.
Серия из четверки жестких джебов по почкам насильника, не хуже ведра ледяной воды, остудила его сексуальный пыл. Бросив Кати, «баскетболист» отскочил в сторону и, развернувшись, попытался контратаковать. Но из-за побитой спины резкое движение его сопровождалось острой вспышкой поясничной боли (на что недвусмысленно указала болезненная гримаса, мелькнувшая на роже), и нацеленный в меня удар вышел дерганным и не точным. Раскачав маятник, я легко вильнул от огромного кулака в сторону и тут же сам в ответку нанес прицельную серию из трех ударов по левой стороне подставившейся рожи. Какой-то из этих ударов пришелся аккурат по височной доле говнюка, и нокаутированная двухметровая горилла в очередной раз рухнула на грязный коридорный пакет мне под ноги.
Обернувшись ко второму насильнику, я понял, что моя помощь тут подруге уже точно не требуется. В одиночку злодей не смог удержать верткую, как юла, жертву, и их роли сразу поменялись. Теперь уже афро-француз с болезненной гримасой на посеревшей роже зажимал обеими руками промежность, по которой козой наскакивающая ежесекундно Кати корявыми, но яростными, пинками остервенело его лупила, буквально вколачивая острый носок туфельки в самое уязвимое мужское место.
— Э-э, там, хорош…
— Че ты творишь, стерва…
— Ты ж его сейчас до смерти забьешь… — на сей раз сочувственные крики свидетелей избиения не заставили себя ждать.
— Жалко вам его, да⁈ — обернулась лицом к крикунам злая, как фурия, девушка. — А когда эти подонки на нас вчетвером напали, где вы все были, люди?.. И когда меня только что едва прямо тут перед вами… — сбившись, Кати разрыдалась.
Ну че ты встал, как дурак? — зашипел под черепушкой Каспер. — Подойди уже, и обними ее.
Я не стал выделываться, и исполнил его просьбу.
Глава 6
— Месье Пэже, да он просто над нами сегодня издевается, — в очередной раз громыхнул из невидимых динамиков визгливый тенорок сценаристки Люси Грейбун.
— Стоп! Стоп! Стоп!.. — тут же последовала оттуда же команда раздраженного директора студии. — Сача, какого черта ты снова вытворяешь⁈ Одиннадцатый дубль подряд псу под хвост!
— Да че опять не так-то⁈ — фыркнул я в потолок не менее раздраженно… У меня, между прочим, из-за двухчасового практически неподвижного лежания в кровати уже тоже, с непривычки, спина затекла. Но на эти проблемы бедолаги-актера всем окружающим было совершенно наплевать.
— Сача, в выданном вам сценарии, где прописано, что маркиз обращается со своими людьми, как со скотом? — заистерила в ответ грымза Грейбун.
— Так они ж слуги его. С фига ль целый маркиз будет сюсюкаться с собственной прислугой? — парировал я.
— А вам не приходило в голову, молодой человек, что по сценарию наш де’Бинэ Сача аристократ прогрессивных взглядов, эдакий светоч грядущей Великой революции, — закусила удила бойкая старушенция. — Потому наедине со своими людьми он общается на равных. Замечая в них в первую очередь людей. Искренне смеется над их шутками, и сам относится по-приятельски…
— Может, по сценарию де’Бинэ Сача и прописан у вас таким бесхребетным болваном, — перебил я, не в силах слушать дальше этот истеричный бред, — но по жизни так-то маркиз был парнем резким, и слуг своих держал в ежовых рукавицах и на коротком поводке.
— Да что за нелепая уверенность! Столько веков прошло, мы ничего не можем знать наверняка, и в своем сценарии я лишь осмелилась предположить…
— Ваше предположение ошибочно. Так-то маркиз мой далекий предок и…
— Бинэ, твою мать! Ты с ума меня сведешь, правдолюб долбанный! — вклинялся в наш спор злой, как черт, Жан-Люк. — Сериал рассчитан на молодежную аудиторию! Сценарий утвержден дирекцией и продюсерским центром! Потому, дебила кусок, сделай милость, сыграй строго по тексту! Безо всякой гребаной отсебятины! — бедолага, доведенный мною за бесконечные прогоны неуклюжей «постельной» сцены до белого колена, уже, похоже, даже не ссал, а срал кипятком.
Да я-то тут причем? — побитой собакой заскулил под черепушкой Каспер. — Я все ему, как надо, разжевал. Все акценты расставил. А он, он, су-ууу-ука…
— Правда, Бинэ. Хорош пургу гнать, — до кучи влился в хор моих критиков еще и говнюк Анри (самый возрастной из нашего квартета актер, загримированный под месье Жака). — Давай нормально уже отработаем сцену, и двинем по домам. Через час уже игра начнется. А если ты и дальше этот тухляк тянуть станешь, мы с Виком и на второй тайм красно-синих не успеем.
— А я, между прочим, для нас столик в спортивном баре еще с утра забронировал, — задушнил тут же и сам Вик (тот самый безымянный «приятель» слева). — И если мы игру из-за тебя, говнюк мелкий, пропустим, я не знаю тогда, что с тобой сделаю!
— Вик, дорогой, успокойся, — подскочил и обнял дружка Анри.
Сраная голубятня! — закатил я глаза, с трудом давя желание всечь манерным типам по их размалеванным хлебалам.
— Друзья, да хорош. Что ж вы все на парня накинулись, словно свора волков? — как обычно впрягся за меня лишь дружище Поль. — Бедняжка Сача просто сильно перенервничал сегодня, когда в коридоре у них с Паулем конфликт случился. Все ж слышали, что там эти… гм, афро-французы с Кати отчебучили?
— Да эта стерва бешенная сама бедняге Зидану мошонку в отбивную превратила! — запротестовал неуемный Вик. — Набросилась на несчастного мужика, прям у всех на виду, и давай пинать!..
Столь вопиющая инсинуация реальных событий в конец зарвавшимся гамадрилом окончательно сорвала клапан с моей едва сдерживаемой ярости. Из лежачего положения гасить ушлепка было неудобно, но я кое-как приноровился и успел-таки пару раз душевно рубануть кулаками горлопану в район печени, прежде чем навалившиеся с двух сторон Поль и Анри смогли отпихнуть меня в сторону и скрутить. У хилого тела юного француза не было шансов в партере противостоять объединенным усилиям двух годящихся ему в отцы мужиков, и меня за считанные секунды буквально вмяли в постель, лишив возможности даже шевельнуться. Но бабьи завывания Вика, осевшего у кровати на пол и зажимающего обеими руками травмированный правый бок, стали для меня достойной наградой за последовавший жесткий скрут.
Так его! Молодчина! — дурным голосом заверещал в башке Каспер. Я поначалу было решил, что засранец вновь
