делу перетереть надо, пока возможность такая появилась. В общем так, если продолжишь дальше в молчанку играть, я ща дерну ее за сиськи на очередном ускорении, вылетим с дороги и расшибемся к хренам в лепешку кровавую о стену дома. Считаю до трех. Раз!..
Мы на приличной скорости неслись на мотоцикле (стильном спортивном баке фиолетово-черных тонов) по улицам Парижа, умело лавируя в потоке периодически застывающих в пробках четырехколесных черепах. Рулем уверенно управляла Кати. Я же сидел за девушкой, прижавшись животом в ее напряженной спине, и обхватив ее обеими руками за укрытую косухой грудь… Справедливости ради стоит уточнить, что поначалу я скромно опустил руки на талию девушки, но Кати сама подтянула мои хваталки вверх, заставив держать ее за окаменевшие от адреналина холмики. Я, разумеется, и не подумал спорить, и удовольствием сжал ее сиськи.
Из-за натянутых на головы мотоциклетных шлемов, общаться с девушкой во время поездки стало невозможно. От унылого однообразия проносящихся мимо типовых многоэтажек (где вы старинные особняки французской столицы? ау!) у меня быстро зарябило в глазах. По тротуаром бродили обычные люди в свободном летнем прикиде. Машины на дороге тоже в подавляющем большинстве были ни разу не навороченные, и крутые лимузины попадались в потоке уличного трафика на порядок реже даже, чем в той же Москве… А вот что конкретно мне здесь бросилось в глаза — это жуткая захламленность тротуаров. Горы мусорных пакетов валялись прямо у стен домов. Места же, предназначенные для сборки мусора, представляли собой и вовсе настоящие многометровые завалы из мусорных пакетов, так что похороненные под этими зловонными горами отходов мусорные контейнеры даже не были видны.
Вдоволь наглядевшись по сторонам за первые пять минут поездки, увы, так и не увидев в просветы между высотками знаменитой Эйфелевой башни, зато до взблева насмотревшись на башни из мусорных пакетов, я переключился на монолог с обиженным Каспером… И теперь отчаянным ультиматумом пытался сдвинуть его с пробуксовки.
— … Два!
Три, — фыркнул наконец-то подавший голос Каспер. — Давай, чудило, дергай, как обещал! Уж лучше в стену влететь, чем так!..
Но фортуна распорядилась иначе… Разумеется, я и не собирался приводить наспех состряпанную угрозу в исполнение, а вышло, что и вовсе ничего мне делать не пришлось. Кати не успела на очередном перекрестке проскочить на мигающий зеленый, и под полыхнувший красный фонарь светофора была вынуждена, со скрипом стираемых об асфальт покрышек, тормознуть мотоцикл у края стоп линии.
Жидкая стайка пешеходов потянулась перед нами в противоположных направлениях. И вдруг краем глаза я заметил на периферии какое-то резкое боковое движение. На инстинктах дернулся вбок, завлекая следом за собой и прижатую девушку. А через мгновенье, втыкая в асфальт сброшенную с подножки мотоцикла ногу, ощутил скользнувший по шлему удар чем-то увесистым. Мелькнувший через мгновенье в стекле шлемового визора улетающий широкий конец деревянной биты (просвистевшей, благодаря моей расторопности, практически мимо цели), ответил на загадку подлого удара. Если б остался на месте, этот удар пришелся бы мне аккурат в область затылка, и не факт бы, что шлем тогда смог бы спасти меня от серьезного увечья.
Убедившись, что не растерявшаяся Кати так же успела выставить при внезапном боковом отклонении опорную ногу, и нырнуть лицом в асфальт отпущенной девушке теперь точно не грозит, я разжал соединяющий нас в единой целое замок из скрещенных на ее груди рук, параллельно сбрасывая с сиденья мотоцикла вторую ногу, и тут же, не опуская ее на асфальт, боковым скачком шарахнулся в сторону предполагаемого своего обидчика.
Слепой удар локтем во что-то мягкое и последовавший за ним вскрик боли подтвердили правильность моего расчета. Никак не ожидавший такого проворства от жертвы злодей оказался попросту не готов к стремительной контратаке. В чем я тут же и убедился, когда, сорвав с головы шлем, увидел удирающего парнишку лет пятнадцати, в неприметных майке и джинсовых шортах, с зажатой под мышкой битой и прижатыми к лицу окровавленными ладонями.
— Круто, чел! — показал мне большой палец в открытое окошко водила зеленого грузовичка «рено», остановившегося в метре за нашим мотоциклом. — Нос парняге на бок свернул, как в гребаном китайском боевике… Но, так-то, ща зеленый загорится. Так что, шел бы ты, чел, обратно на свою тарантайку.
— Че-че⁈ — бурлящий в крови адреналин требовал выхода и, перехватив поудобней шлем в правой руке, на манер колотушки, я двинулся разобраться с охреневшим лягушатником.
— Не дергай бога за яйца, чел, — осклабился, ничуть не испугавшись моего грозного вида ушастый француз в белой панаме и серой безрукавке. И вместо большого пальца из окна показал мне уже короткий ствол добытого откуда-то из-под сиденья обреза.
Да че ж ты такой невезучий-то! — «посочувствовал» нашему общему попадосу Каспер.
— Сача! Живо на моцик! — через секунду вывел меня из ступора строгий окрик Кати.
— Хорошая у тебя подруга, чел, — подмигнул мне ушастый, отводя ствол в сторону. — Слушайся ее.
— Угу, — кивнул я. Натянул обратно на голову шлем, и поспешил забраться на мотоцикл за спину своей спасительницы.
Глава 10
Оттаявший после криминального инцидента, с нападением на нас наркомана-бейсболиста, Каспер перестал играть со мной в молчанку и оставшееся время поездки на моцике охотно стал отвечать на вопросы.
Перво-наперво я, разумеется, полюбопытствовал: как он выкрутился тогда в кабинете перед очухавшимся после нокаута директором студии?
С Жан-Люком мне просто повезло, – удивил первой же фразой развернутого ответа Каспер. — Ударившись об пол головой, бедняга напрочь позабыл о предыдущих ударах кулаком, отправивших его в горизонтальное положение. Услыхав от него самого, что ни черта не помнит, я тут же выдумал спасительную историю, как, зайдя по вызову директора в кабинет, обнаружил бедолагу уже лежащим на полу лицом вниз. Далее я наплел ему, что, пощупав пульс на шее у несчастного, и удостоверившись, что Жан-Люк жив, я попытался отыскать в кабинете воду или на худой конец легкое белое вино, но в его стеклянном шкафу смог найти лишь емкости с крепким алкоголем. Потому я взял оттуда бутылку арманьяка, чтобы попытаться привести в чувство болезного хотя бы резким запахом напитка, как нашатырем…
— Да че за бред, — фыркнул я. — Неужто прожженный деляга Жан-Люк схавал подобную чушь? Изысканный аромат арманьяка он решил использовать заместо отрезвляющей вони нашатырного спирта — это ж дичь чистой воды!
Ну, так-то, во-первых, я неплохой актер, — заворчал недовольный, что его перебили, Каспер. — И
