в эмоциональном плане смог обыграть придуманную историю весьма убедительно. А, во-вторых, хлебнув из предложенной мною кружки арманьяк, Жан-Люк ожил прямо на глазах, и в знак благодарности за проявленную о нем заботу даже великодушно пообещал: без штрафных санкций забыть о случившемся на съемочной площадке между нами скандальном происшествии.
— Ишь ты… Ну че тут скажешь? По всему, выходит, что ты — красава, Каспер. Не растерялся, сгладил все углы, и даже в плюсе вышел из аховой ситуации, — похвалил я собеседника.
Ага. Вот только, благодаря твоему повторному косяку на съемочной площадке, все мои старания оказались напрасны, — предъявил тут же мне засранец.
— Э-э, не наглей, а! — возмутился я. — Я так-то ни разу не актер. Потому спасибо лучше скажи, что вообще в блудняк твой фиглярский так долго пытался вписаться, а не сразу гамадрилам конченным хари бить стал.
О боже! За что мне это?..
— Не богохульствуй.
Слушай, вот почему ты такой?
— Какой?
Дикарь не цивилизованный.
— Ой, кто это тут у нас за цивилизацию предъявлял, — фыркнул я, свирепея. — Каспер, ты по сторонам-то оглянись. Городские улицы, вон, сплошь мусором завалены, и местами выше даже второго этажа. Живете тут, как крысы на помойке.
Это временное явление, – горячо заспорил уязвленный парижанин. — Просто работники коммунальных служб, отвечающие за вывоз мусора, объявили забастовку, требуя у мэрии повышения заработной платы. В демократическом обществе это нормальная практика. Таким образом возникающие острые социальные вопросы в цивилизованном обществе разрешаются бескровно и эффективно.
— Ишь ты как завернул! А как объяснишь отморозка с бейсбольной битой, чуть башку не проломившего (нам обоим, между прочим) недавно на светофоре? А безбашенного хрена за рулем грузовика, прячущего под сиденьем здоровенную волыну для радикального решения любой возникшей на дороге непонятки?.. — от возмущения я непроизвольно усилил хват на передних прелестях лихой гонщицы, за что тут же получил чувствительный тычок под ребра острым локтем Кати.
Эта встряска слегка осадила мой напор. Я ослабил хватку на груди подруги, и продолжил вещать Касперу без прежнего надрыва:
— Да и хрен бы со всеми этими левыми типами. Но даже ваши с Кати цивилизованные знакомые… Придурок Пауль со своей бандой корешей, из-за пустяшной заморочки, твою девчонку прям в коридоре студии чуть по кругу не пустили, прямо на глазах у толпы зрителей. И никто из окружающих цивилизованных ушлепков даже не попытался вступиться за попавшую в беду девушку. И если б я не начал по-дикарски гасить в конец охреневших насильников, они б реально прям там отымели Кати и в хвост, и в гриву. Эти ТВОИ цивилизованные, млять, приятели!
Если б ты раньше не избил Пауля, то вообще бы ничего не было, — фыркнул Каспер, едва дождавшись паузы в моем словоизвержении. — Это во-первых. А, во-вторых, они мне вовсе не приятели.
— Но то, что Пауль с компанией — такие же, как ты, цивилизованные люди — этот постулат тебя, походу, ни разу не смущает?
Если б ты Пауля не спровоцировал…
— Млять! Как же все запущенно-то! — перебил я, мысленно закатив глаза. — Ладно, давай сменим тему, пока снова не разосрались к хренам.
Слушаю? — не стал ерепениться Каспер.
— Нам еще долго до няньки Жюля ехать? — поинтересовался я.
Да нет, в принципе. Минуты две от силы еще. Считай, подъезжаем, — заверил собеседник и неожиданно разоткровенничался: — Няню, кстати, зовут Поли. И она вовсе не такая стерва, как описала ее тебе Кати. А вполне приятная, милая девушка. И еще: так-то, мы с Поли в одном доме проживаем. Только в разных подъездах. Так что, когда Жюля у няни заберем, ехать больше никуда не понадобится.
— Ну супер, че, — откликнулся я. — Значит, сразу домой переберемся. И я увижу, наконец, ваше с Кати любовное гнездышко.
Особо не обольщайся. У нас обычная съемная квартира.
— Не велишь — не буду, — хмыкнул я. — Слушай, Каспер: а с этим Жюлем вашим у меня, надеюсь, проблем не возникнет? Он, вообще, как? Парень нормальный? Адекватный?
Надеюсь, поладите, – не особо уверенно стал отвечать собеседник. — Понимаешь, Жюлю уже восемь лет, он достаточно сформировавшаяся мыслящая личность. Еще Жюль, ведь, на самом деле, не родной мой сын.
— Да это и ежу понятно, — не удержался я от ехидного комментария.
Но мы с ним, вроде, неплохо поладили, — продолжил, словно не заметив моей насмешки, серьезным голосом Каспер. — Если не станешь парня задирать, и меж вами дружеский диалог, надеюсь, наладится… Впрочем, к чему загадывать. Скоро сам все увидишь.
На последней фразе обретающего под черепушкой соседа по телу наш мотоцикл вильнул с автострады в неприметный проулок между многоэтажками, и через считанные секунды Кати запарковала байк в подходящем по ширине просвете между парой машин на широкой внутридворовой стоянке.
Глава 11
— Да щас! — фыркнула Кати на мое намерение пойти вместе с ней за Жюлем. — Перетопчешься! Здесь, внизу нас дождешься, Сача! А то, че думаешь, не заметила я, как эта шлюха сисястая тебе глазки строила в предыдущий раз?
— Но…
— Никаких «но». Свежим воздухом пару минут подыши и на солнышке позагорай, а то со своим графиком напряженным на улице в последние недели вообще не бываешь.
— Где ты тут нашла свежий?.. — не договорив, я вынужден был заткнутся. Потому как ревнивая подруга, не слушая возражений, заскочила в подъезд, и захлопнула перед моим носом дверь, кодовой комбинации от замка которой я, разумеется, не знал.
Со «свежим воздухом» Кати определенно перегнула палку. Во дворе, аккурат за полосой автостоянки, громоздилась исполинская гора из мусорных пакетов, вершиной достигая уровня окон аж третьего этажа, и почти полностью похоронив под собой несколько мусорных контейнеров — наличие которых под тоннами объедков угадывалось лишь по торчащим в основании безобразной кучи оранжевым углами. Смрад от гниющих отбросов, соответственно, заполонил весь двор. И с определением «свежий воздух» окружающее зловонье не сочеталось от слова совсем.
— Каспер, какого хрена тупим? — зашипел я, убедившись после пары отчаянных рывков за массивную ручку в надежности замка подъездной двери. — Код говори!
Но Кати, ведь, велела… — заканючил в ответку гребаный подкаблучник.
— Млять, сука, не беси меня! — перебил тут же нытика. — Я ща сдохну от этой вони! Код живо! Иначе, клянусь, как вернется, всеку драгоценной Кати твоей за
