- прямое влияние на ситуацию в период массовых протестов. Например, организация за российский счет поездов, которые могли бы доставить десятки тысяч человек из восточных и южных областей в украинскую столицу для отпора западникам и националистам, направление, также за государственный счет, в Киев и другие города десятков тысяч россиян к своим родственникам, которые могли бы сказать свое слово в пользу сближения с Россией;
- расширение приграничного сотрудничества, контактов и связей между соседними украинскими и российскими областями;
- поддержка, как открытая, так и по закрытым каналам, автономистского движения в восточных и южных областях, выступающих за сближение, а в перспективе и объединение с Россией. Самый мощный рычаг воздействия на ситуацию в республике при продуманном и правильном подходе к делу;
- решение кадровых вопросов, замена бездеятельных, пассивных, тормозящих сближение между нашими странами деятелей в российском МИДе, Россотрудничестве, российском посольстве на Украине на активных и решительных людей, способных влиять на ситуацию в этой стране.
У России есть уникальное преимущество перед Западом в многолетних связях и контактах с Украиной по самым различным линиям и в самых различных сферах. Вот и надо использовать это в полной мере, не стесняясь и не оглядываясь на возможную реакцию противников российско-украинского сближения.
И не следует морочить голову всякой дребеденью насчет “суверенного выбора”. Реальный «выбор» давно украинским народом сделан. Еще в последние советские годы, когда проводился референдум о сохранении Советского Союза. А если внимательно присмотреться, в настроениях людей мало что изменилось. Простых людей, не элиты. Та, конечно же, завистливо поглядывает на Запад. Но и здесь ситуация неоднозначна. Ни украинских, ни российских олигархов там никогда не признают “своими”, об их равноправии с западным бизнесом не может быть и речи, на них всегда будут посматривать сверху вниз. А это создает необходимую почву для объединения или, по крайней мере, согласования усилий в отстаивании общих интересов перед лицом своекорыстия и высокомерия западных держав.
“Невмешательство во внутренние дела” - такая установка обрекает российскую политику по отношению к Украине на бездействие и пассивность, придает ей сугубо оборонительный, а значит, и заведомо проигрышный характер. Акцент следует делать совсем на другом. На общности экономических и политических интересов. На славянском единстве, на близости судеб и исторических традиций наших братских народов, веками проживавших в едином государстве. На взаимной поддержке и взаимопомощи, жизненно необходимых в условиях, когда сильный Запад пытается выйти из нарастающих кризисных явлений за счет более слабых стран. Ну а общепризнанные нормы международного права, которым, кстати, всё это ничуть не противоречит, уже потом.
Понятно, что всё это вызовет истерику националистических сил, угрозы и протесты того же Евросоюза и, конечно же, США. Как будто не они нагло и открыто вмешиваются в украинские дела, не они вызывающе бесцеремонно диктуют руководству страны линию поведения! И на истошные вопли этих лицемеров и наглецов с их либеральными подголосками в наших странах обращать серьезное внимание? Да начнет ли когда-нибудь Россия элементарно уважать себя? Тем более что за похожей формой «вмешательства» принципиально другая суть. Запад давит на Украину, чтобы высосать из нее всё, что можно, и бросить на произвол судьбы. Россия, напротив, дает ей возможность укрепиться и подняться, наладив действительно равноправное сотрудничество в наиболее перспективных отраслях
Если всерьез говорить о возрождении России, превращении ее в подлинно современную и динамично развивающуюся державу, то начинать надо с радикальных перемен в отношениях с Украиной. В политике, как и в футболе, проигрывает тот, кто уходит в глухую оборону. Пора переходить к наступающим, атакующим действиям. Их давно заждались многострадальные народы наших стран.
В. ЛИТОВ
ПОВТОРЕНИЕ ПРИКАЗАННОГО
Самым выразительным пунктом в экономической части президентского послания парламенту стало молчание о пенсионной реформе. Самым волнующим – желание заново объяснить все критикуемые мероприятия – от “майских указов” и до программы вооружений. А самым традиционным – заверение, что курс изменениям не подлежит.
Семидесятиминутная речь Владимира Путина перед обеими палатами Федерального Собрания хоть и не принесла сенсаций, однако многое прояснила.
Самыми интересными ее пунктами, как это часто и бывает, оказались умолчания. Главнейшим из которых, применительно к социальной и экономической сфере, было полное отсутствие высказываний о пенсионной реформе – главном вроде бы пункте сегодняшней государственной повестки дня. Пенсионные законопроекты встречены настолько недружелюбно буквально всеми, что Путин то ли дает понять, что отложит их принятие, то ли полностью и даже демонстративно от них дистанцируется.
Ненамного менее важным было и молчание о способах дележки госдоходов между центром и регионами. Откуда вытекает, что, несмотря на поток просьб, а иногда уже и требований с мест поделиться доходными источниками, федеральный центр этого делать не намерен. Несколько микроскопических налоговых послаблений (вроде возврата в регионы дополнительных налогов, собранных с новосозданных там технопарков), анонсированных в президентском послании, только подчеркивают нежелание уступить в главном.
Между тем распределение бюджетных денег – это единственный реально работающий у нас инструмент управления. Всё прочее – высочайшие приказы, госпрограммы, “дорожные карты” и т.п. — лишь бюрократические благопожелания. Поэтому отказ сказать даже несколько слов об изменении бюджетной политики почти равносилен отказу вообще менять хоть что-либо.
Чтобы не было сомнений, что это именно так, президент Путин отмел критику своих “майских указов” и заверил, что они будут выполняться до победного конца: “Конечно, мы с вами хорошо знаем, экономическая конъюнктура может меняться, она и меняется. Но это не повод говорить о ревизии целей. Нужно заниматься делом и искать решения”.
Строго говоря, “майские указы” и сейчас выполняются лишь частично – как по причине изначальной нереальности некоторых из них, так и из-за ухудшения дел в экономике. Но признание ошибок не входит в инструментарий главы нашего государства.
Зато он вполне может изменить идеологическую подачу своих решений. Что он и сделал в своем послании.
Рост зарплат учителей и врачей вызывает недовольство не только среди тех из них, кто почувствовал себя обделенными, но и раздражение в широких массах. Ведь качество обучения и лечения от этих зарплатных чудес скорее снизилось, поскольку деньги, необходимые для развития медицинской и образовательной систем, брошены на зарплаты.
Чувства народа замечены Кремлем и отозвались оплеухой медведевскому правительству: “С издания указов прошло полтора года. Вы знаете, что я отмечаю? То ли делается так, что это вызывает негативную реакцию в обществе, то ли вообще ничего не делается. Конечно, при такой работе мы не достигнем поставленной цели. Проведение преобразований затянулось, и затянулось недопустимо”.
Впрочем, отставка правительства Дмитрия Медведева, о близости которой толкуют со дня его формирования, возможно, еще не созрела. В президентское послание вкраплены многочисленные предписания, адресованные кабинету и образующие как бы вторую серию “майских указов”. Установленные сроки изготовления новых программ, законопроектов и “дорожных карт” создают правительству широчайший простор для бумаготворчества на годы вперед. Следовательно, шанс продолжить свою деятельность ему дан.
Одним из интереснейших пунктов послания стало новое истолкование 23-триллионной программы перевооружений, о неподъемности которой говорят всё громче. Полностью подтвердив ее незыблемость, Владимир Путин довольно непривычным образом разъяснил ее смысл, а также и дальнейшие перспективы тех, кто ее пролоббировал.
Во-первых, эта программа благотворна в социальном плане: “В отраслях ОПК у нас трудятся порядка двух миллионов человек… У специалистов этой отрасли будет стабильная, высокооплачиваемая работа, а значит и достаток в семьях”. А во-вторых, в конце концов пробьёт час, когда программа перевооружений будет свёрнута (“после 2020 года”) и соответствующим предприятиям предстоит пережить что-то вроде второго издания конверсии 1990-х годов: “Нельзя допустить, чтобы эти предприятия оказались невостребованными… Прошу представить предложения, чтобы наши предприятия могли своевременно переключиться на выпуск продукции гражданского назначения…”
