вполне признавала наличие среди них умных и образованных людей. Однако в них она чувствовала такую державность мышления, которая была для нее совершенно чужда. В мире Варвары всегда личное было выше общественного. Она была убеждена, что переживания отдельно взятого человека неизмеримо ценнее и существеннее по сравнению с интересами государства. С военным, пусть даже и давно в отставке, такой подход был невозможен. Он вещал цитатами из новостных программ и с серьезным видом разглагольствовал о роли России в международной политике. Но самое ужасное было даже не это. Гораздо хуже было то, что с ним ей было невыносимо, до зелени в глазах, скучно.
В общем, неожиданно выяснилось, что в поисках мужа важно не только желание обеих сторон заключить брак. Постепенно в ее голове выстроилась строгая последовательность приоритетов, перечень которых с каждым следующим кандидатом становился все длиннее. На первом месте был, конечно, ум. Затем шло образование. Причем два этих качества совершенно спокойно могли в некоторых представителях мужского пола существовать по отдельности. Как уже давно подсказывал ей жизненный опыт, высшее образование вовсе не является гарантией ума, впрочем, как и его отсутствие не говорит о глупости. Итак, ей важно было сочетание этих двух составляющих. Однако, например, в ее неудачливом женихе из военных обе они присутствовали в полной мере. И в один прекрасный момент ее вдруг озарило: без пресловутого чувства юмора (которое в некоторых анкетах на сайте знакомств часто обозначалось тоскливыми буквами «ч/ю»), а скорее даже иронии и самоиронии, никакие образование и ум не спасали. А вернее даже, для Варвары способность человека посмеяться над ситуацией и тем более над собой стала как раз показателем интеллекта.
Далее в обязательном порядке следовала грамотность. Боже, сколько за время своих не таких еще долгих поисков она прочитала этих чудовищных «ненавижу лож», «едим на дачу», «лутше всего» и даже «ищу одыкватного человека»! Поначалу она даже сомневалась, является ли для этих людей русский язык родным, но потом утвердилась во мнении, что дело не в этом. Она сделала, как ей казалось, единственно верный вывод: чем более человек ограничен, тем меньше внимания он уделяет письменной речи. Что называется, смысл понятен, а остальное неважно. Возможно, такая болезненная непереносимость грамматических ошибок стала у Варвары следствием профессиональной деформации копирайтера, но встречая неграмотность в тексте очередной анкеты, она сразу же переходила к следующей, даже не вникая в суть написанного и не рассматривая фотографий. Этот мужчина был для нее закрыт. Однажды к ней «постучался» какой-то армянин: москвич, кандидат физических наук, подходящий по возрасту и, конечно, семейному положению. Но его «как ваше настроения», «испортилось зренее» и тому подобные «недочеты» так кололи ей глаза и сердце, что не позволили даже попытаться разглядеть в нем умного человека, каковым он, скорее всего, являлся. К тому же он никак не хотел понимать, что обращение на «ты» в русском языке выглядит панибратством, которое ей всегда претило.
В общем, требований становилось все больше, а надежд все меньше.
Но однажды ей пришло сообщение, которое ее привлекло как раз ироничностью: «Здравствуйте, Варвара! – писал мужчина по имени Олег (такого она еще не встречала). – Вы ищете мужа, а я – жену. Поможем друг другу в этом нелегком деле? Прочитал у Вас в анкете, что Вы любите принимать гостей и уже собираюсь. Правда, могу разломать Вам всю мебель. Я весом в центнер. Не боитесь?»
В этом сообщении все показалось ей мило: и то, что он обращается к ней на «Вы» с прописной буквы, и его четко обозначенная цель знакомства, и, конечно, смущение по поводу веса. Она решила бросить пробный шар, чтобы одновременно еще раз убедиться в том, что ироничность ей не померещилась, а также, конечно, расставить точки над “i” в отношении собственного веса и возрастного самоощущения (ведь ей уже приходилось испытывать это гаденькое унижение при виде разочарования в глазах мужчины на первой встрече, ожидавшего, очевидно, заполучить стройную юную креолку, а не рыхлую даму бальзаковского возраста).
В ответ на сообщение Олега она тут же настрочила: «Мебели мне не жалко, она у меня вся старая, почти как я сама. А что касается веса – так я тоже не бестелесная пушинка».
Ответ не заставил себя ждать и не только не разочаровал, но потянул к себе, как магнит, хоть и был довольно туманным: «Как интересно – про бестелесную не пушинку. Огласите, пожалуйста, все прилагательные и уменьшительно-ласкательные. Я ведь не люблю не носить не пушинок не на руках не по телефону».
Слог ей нравился. Боясь спугнуть, она решила все-таки еще раз уточнить для верности (или немного пококетничать?): «Так много “не”, что я запуталась. Не любите женщин в теле? Что ж, бывает. У всех свой вкус».
И в ответ прочитала: «Согласен, фройляйн, с “не” перебор. Наоборот, предпочитаю женщин, у которых везде приятно и глазам, и другим органам чувств. Мы ведь с Вами еще не очень старенькие». И в конце смайлик.
После этих слов она совершенно растаяла. Значит, можно себя не стесняться. Значит, на свидание придет не ЗОЖ-ориентированный веган, который только и думает о полезном питании, спортивных нагрузках, вреде углекислого газа в квасе и влиянии синтетической одежды на состояние внутренних органов (таких мужчин она на сайте уже «объелась»), а нормальный живой человек, который к тому же грамотно и юморно излагает свои мысли. Настораживал только намек на близость. С этим у нее теперь было сложно, поэтому не хотелось давать человеку необоснованные надежды на слишком бурные ночи. Но беседу очень тянуло продолжить.
Варвара решила избавиться от всех недомолвок, чтобы на этот раз совершенно исключить разочарование: «Вы, наверно, еще не старенький, а я вот уже не молода и не могу похвастаться особой резвостью».
«Так и не ГТО же сдаем, – мгновенно пришел ответ, и тут же его продолжение окончательно развеяло ее сомнения: – Подумаешь, немолода! Мне же вас не варить».
Варвара поплыла. Мужчина, который цитирует советское кино (а в последней его фразе она безошибочно узнала цитату из фильма «Одиноким предоставляется общежитие»), сразу становился ей понятным, близким, даже родным. Как будто они вместе выросли (что по сути почти так и было – одна эпоха, одно государство, схожие ценности).
Пока она парила в облаке появившейся надежды, он написал еще пару фраз, которые ее даже рассмешили, типа «когда встретимся, буду делать умное лицо – я умею». Они обменялись телефонами, и уже по WhatsApp он сразу же окончательно добил ее простым и совершенно естественным предложением не затягивать виртуальное общение, а увидеться прямо завтра после
