Указав на груду тел на полу, Стоун закончил:
— Как видите, зря.
— Допустим… Ваши документы, — потребовал проводник.
— А почему не их документы? Я всего лишь добрый самаритянин. Спросите любого из пассажиров.
— Все может быть. Но я все-таки начну с вас, а затем продолжу с ними. Как вам такой вариант?
Стоун не был расположен предъявлять удостоверение — появись оно в официальных протоколах, те, кто идет по следу, смогут легко его вычислить. Кроме того, удостоверение фальшивое и не пройдет проверку по базе.
— Лучше начните с них и ими же закончите, а я сяду на место. По большому счету я не имею к этой истории никакого отношения.
— Или вы предъявляете документы, или я радирую полиции, и вас примут на ближайшей станции. — Проводник показал пальцем на молодого человека. — Вас это тоже касается.
Куортербек застонал и сплюнул кровью.
— Ему требуется медицинская помощь.
Стоун присел перед юношей и участливо положил руку ему на плечо, но тот ее сразу же сбросил.
— Мне не нужна помощь от таких, как вы!
Стоун поднялся.
— Полагаю, нужно вызвать врача, — сказал он проводнику.
Тот упрямо стоял на своем:
— Если его надо подлечить — подлечим, а пока что я жду ваши документы, сэр.
«Похоже, он просто так не отвяжется».
— Я сойду с этого долбаного поезда на следующей станции, — заявил куортербек, поднимаясь на нетвердых ногах.
— Очень хорошо. Можете все сойти. Мне только спокойнее, — объявил проводник.
— А какая следующая станция? — спросил Стоун.
Не отвечая, проводник гнул свое:
— Или вы предъявляете документы, или я сообщаю полиции.
Стоун на секунду задумался.
— А если я тоже сойду на ближайшей станции?
— Сделайте одолжение, — ответил проводник, окинув его подозрительным взглядом. Затем он обратился к трем дружкам, все еще лежавшим на полу: — Сейчас вы займете свои места и будете сидеть тихо как мыши, в противном случае вам придется сидеть в каталажке. Это я вам обещаю.
Толстый ломоть, которого Стоун уложил первым, встрепенулся.
— А я возьму и выдвину обвинение против этого сукина сына, — загнусавил он, указывая на Стоуна.
— Отлично, а затем вот этот парень, — проводник показал на куортербека, — выдвинет обвинение против вас троих. И этот мистер, — кивнул он на Стоуна, — тоже выдвинет обвинение против тебя и твоих дружков, потому что, как утверждают пассажиры, вы начали первыми. И что тогда, мистер Расквашенный Нос?
Толстый весь затрясся.
— Да м-мать вашу… Я, собственно, ничего…
— И правильно. В следующий раз, когда потянет почесать кулаки, на мой рейс садиться не смей. Ты ведь не хочешь иметь неприятности с «Амтраком», сынок?
Сказав это, проводник развернулся и ушел в другой вагон.
Внутренне кипя, Стоун вернулся на место. Какого черта он влез? Теперь придется сойти с поезда…
Соседка склонилась к нему со словами:
— Вы так мужественно держались. А где вы научились драться?
— В бойскаутах, — рассеянно бросил он.
Глаза женщины округлились.
— В бойска-аутах? Вы шутите?
— Скауты в наше время были гораздо круче, мэм, — сказал Стоун на полном серьезе, но, не выдержав, улыбнулся.
Мамашка прыснула со смеху.
— Отличная шутка!
Улыбка сбежала с его лица.
«Да не очень. Иначе б не пришлось отсюда сваливать».
ГЛАВА 7
Калеб Шоу и Рубен Родос и так хандрили последние полгода, а когда в квартире Калеба в многоэтажке появился Алекс Форд с последними новостями, их настроение вообще опустилось ниже плинтуса.
Калеб налил себе хереса и со страшной скоростью захрустел чипсами.
— Сколько же еще несчастий суждено нам пережить?
— Значит, он грохнул Симпсона и Грея? — уточнил Рубен.
— В письме об этом прямо не говорится, но похоже, что так, — ответил Алекс.
— Оба заслужили, — непререкаемо заявил Рубен.
— Тем не менее это убийство, Рубен, — сказал Алекс с нажимом.
— А вспомни, как они с ним обошлись? Любой другой за такое мигом бы угодил в тюрягу.
Алекс, казалось, готов был поспорить, но передумал.
— Как думаешь, где он сейчас? — спросил Калеб.
— В бегах. Не удивлюсь, если к тебе явятся фэбээровцы и начнут задавать вопросы.
— Я лично знать ничего не знаю.
— С этим осторожней, — предупредил Алекс. — За лжесвидетельство можно схлопотать несколько лет.
— Я не скажу ничего, чтоб ненароком не помочь этим ублюдкам добраться до Оливера. И надеюсь, Алекс, что ты поступишь так же.
— У меня другое положение.
— Разве ты не друг Оливеру? Разве он не спас тебе жизнь?
— Все так. И я отплатил тем же, если ты не забыл.
— И разве не с его помощью ты заслужил особую благодарность за ликвидацию той агентурной сети?
— Я прекрасно все понимаю, Рубен.
— А по-моему, нет. — Великан Рубен поднялся и теперь стоял лицом к лицу с высоким агентом секретной службы. — Запомни, если ты проговоришься и поможешь им схватить Оливера, то окажешься предателем. Все ясно и просто.
— Все совсем не просто, Рубен. Я федеральный агент. Я присягал служить закону.
— А что об этом думает Аннабель? — спросил Рубен.
— Какая разница?
— Ее от этого тоже тошнит, я прав?
— Лю-ди! — взмолился Калеб. — Оливер наверняка не стремился вбить клин между нами.
— Никаких клиньев, Калеб. Просто есть друзья искренние, а есть заклятые, — спокойно возразил Рубен. — Я лишь хочу, чтобы присутствующий здесь суперкоп четко ответил, на чьей стороне он намерен оставаться.
Алекс встретился глазами с Рубеном.
— Это что, угроза?
— Оливер прошел все муки ада по милости Симпсона и Грея. Рад, что их не стало. Я бы и сам всадил каждому по пуле в башку.
— И угодил бы в тюрьму.
— Следуя твоей логике, с Гитлером тоже нельзя было воевать без решения суда.
— Да что за чушь? Ты ведешь себя так, будто я против Оливера.
— Потому что я вижу, что против!
— Алекс, может, тебе лучше уйти, пока ситуация не вышла из-под контроля? — предложил Калеб. — Прошу тебя.
Алекс перевел взгляд с разъяренного Рубена на огорченного Калеба и демонстративно ушел.
Обречен «Верблюжий клуб», подумал он. Весь вышел. Готов.
И ему стало ясно, что он больше никогда не увидит Аннабель.
Алекс был настолько поглощен собственными мыслями, что не заметил двух типов, следивших за ним из припаркованной неподалеку машины. Когда он отъехал, те двинулись за ним. Тем временем еще двое агентов взяли под наблюдение квартиру Калеба.
Охота началась.
ГЛАВА 8
Поезд отошел от станции, оказавшейся на поверку плохо освещенным крохотным полустанком. Вся так называемая платформа состояла из нескольких тесаных досок, брошенных прямо на землю.
Стоун внимательно посмотрел на куортербека, затем перевел взгляд на троих ублюдков. Те стояли, угрюмо пялясь в ответ, и на лицах у них было ясно написано, что дело еще не закончено и решить его надо прямо сейчас.
Закинув за плечи рюкзак, Стоун схватил юношу под руку.
— Пошли.
Тот отдернул руку.
— Никуда я с вами не пойду.
— Ну, тогда оставайся, и пусть они заканчивают свое дело. — Стоун кивнул в сторону троих дружков.
— С вами им хочется поквитаться даже больше, чем со мной. Это же вы надрали им задницы.
— С другой стороны, надрать тебе задницу им будет гораздо легче. Как думаешь, какой вариант они выберут? — Впервые Стоун увидел что-то разумное в глазах юноши. — Ладно, раз уж я удостоен твоего внимания, почему бы тебе для начала не сказать мне, откуда ты едешь?
— Из дому. Просто уехал. Хочу жить своей жизнью.
— Мне это знакомо. Но в силу сложившихся обстоятельств, может, имеет смысл сейчас вернуться домой, подлечиться и тогда уже повторить попытку? Родители есть?
— Мама.
— Где она живет?
Парень гневно посмотрел на шайку хулиганов, застывших на месте.
— Я не хочу возвращаться. Я только-только вырвался из этой дыры.
Стоун оглядел его куртку.
— Полагаю, ты был спортсменом?
— Лучшим из всех, кто когда-либо появлялся в том вонючем болоте, да только ничего хорошего не вышло: травма колена — и больше никакого спорта.
— Мало кто добивается успеха в профессиональном спорте. Но это вовсе не значит, что не стоит пробовать или что ты неудачник.
— Благодарю за ободряющую речь, круто изменившую всю мою жизнь, — презрительно бросил парень.
Стоун тяжело вздохнул.
— Послушай, сынок, у меня и своих проблем выше крыши, поэтому, если мы сейчас не согласуем наши позиции, то я тебя, умника, оставляю этим гиенам. Даю пять секунд.
— Что вам от меня надо? — выпалил юноша.
— Скажи хотя бы, кто ты и откуда.
— Дэнни… Дэнни Райкер, — нехотя выдавил он. — Довольны? А ваше имя?
