Пока девушка хлопала ртом, я залпом допил остатки кофе и двинулся к двери, обуваться. Крикнул, когда уже стоял на пороге:
— Помнишь, что надо сделать, Кот?
— Найти офис поближе к суду!
— Крайне желательно, недорогой.
— Да, помню я, помню.
— Все, ушел.
Зарегистрироваться предпринимателем, оказывающим услуги частного детектива было несложно. У меня на это ушел час вчера вечером, причем, даже выходить из дома для этого не потребовалось — все делалось через сеть. Имперское законодательство в этой части было весьма лояльно к своим гражданам. Хочешь работать на себя — вноси в налоговую базу свои данные, выбирай код деятельности и топай в банк открывать счет.
Туда я сегодня и направился. И завис там часа на три. Сам счет открыть было несложно, документы все были в наличии и вопросов у банковских служащих не вызывали. Гораздо сложнее для меня было выбрать систему налогообложения и подбора подходящего пакета банковского обслуживания. Как-то так вышло, что я с этим вопросом до сих пор не сталкивался, вот и потратил так много времени.
Но, служащие были дружелюбны и компетентны, делая все, что в их силах, чтобы новый клиент выбрал именно их контору, так что спустя три часа я вышел из «Альба-банка» держа под мышкой папку со всеми необходимыми документами. И сразу же отправился за лицензией частного детектива. Которую, по просьбе Лхудхара, должны были оформить как раз к обеду.
В местной канцелярии имперской службы безопасности, а именно эта служба занималась лицензированием моего нового вида деятельности, не подвели. Взяли отпечатки пальцев, образцы ДНК, слепок ауры и заявление. Взамен выдали маленький картонный прямоугольник, который разрешал осуществлять частную охранную и сыскную деятельность.
Молоденькая орчанка, примерно моего возраста, явно только начавшая свою карьеру в безопасности, смущенно улыбаясь, спросила не желаю ли я пройти полное ментальное сканирование для получения разрешения на ношение оружия. Я вежливо отказался. Во-первых, фанатом оружия никогда не был, а во-вторых — мало ли что там вытащит из головы эта девица? Не в моем положении было рисковать.
К двум часам после полудня, уже официально являясь частным сыщиком, я созвонился со своим первым клиентом, и поехал к нему на встречу.
Вчера шеф, в смысле, мой бывший шеф — надо отучаться так его называть — о заказчике рассказал обстоятельно, даже дал почитать материалы, которые Олег Морозов подготовил. Слушая его, я долгое время не мог взять в толк, зачем Лхудхар вообще пытается меня этим заинтересовать. И чем я, как частный детектив, могу помочь?
Дмитрий Светлов, обычный екатеринодарский предприниматель, с традиционным для наших широт видом деятельности — фермер. Крупный, богатый, законопослушный, с неплохими связями в городской власти, но и не более того. Такой характеристикой может похвастаться каждый делец, оборот компании которой превышает сотню миллионов рублей.
Полтора года назад он решил немного разнообразить свой бизнес — вложился в новое направление, в котором, к слову, понимал гораздо меньше чем в выращивании подсолнечника. Однако, как умный человек, он не стал постигать все тонкости нового дела самостоятельно, а взял для этого партнера — Виктора Гущева.
Этот, с позволения сказать, бизнесмен, относился к категории людей, которых мои бывшие коллеги из УБЭПа называли хроническими неудачниками. В том смысле, что все проекты, за которые он брался, а таких с момента его совершеннолетия до недавнего времени насчитывалось уже одиннадцать штук, заканчивались банкротством и потерей средств. Как человеку с такой репутацией мог поверить Светлов — это вопрос отдельного расследования, но вот поверил и, что самое странное, не прогадал.
Для Гущева компания по прокату велосипедов и электросамокатов стало первым проектом, который не развалился после трех месяцев работы. За год вложенные Светловым пятнадцать миллионов (плюс собственные пять), он превратил в шестьдесят.
В этом месте, признаться, я немного недоверчиво посмотрел на Лхудхара — такие суммы на прокатном бизнесе? Нет, понятно, что в экономике я дерево тополь, но — как? А потом, листая материалы дела, в которых, в том числе, имелись и финансовые отчеты, прозрел.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Все оказалось просто. Город южный, холодный период максимум два месяца, студентов — тьма-тьмущая, а приезжих еще больше, так что катайся хоть круглый год, в то время, пока в твоих краях снег по колено лежит. Ну и грамотное финансовое управление Гущева, который всю свободную прибыль вкладывал в развитие, в результате чего к концу первого финансового года, смог почти полностью выдавить из Екатеринодара конкурентов и вплотную подойдя к экспансии на курортный Сочи.
А потом Гущев умер. Ничего криминального, обычный сердечный приступ, к которому привели физическое и нервное истощение — бизнесмен отдавался новому и первому взлетевшему в своей карьере делу с полной самоотдачей.
Бывало, конечно, и такое, но — полиция-то тут при чем? Тем более, УБОМП? А оказалось — очень даже при чем! Светлов обратился к нам с заявлением, в котором утверждал, что смерть его партнера не была естественной. Что ее подстроили, используя для этого, цитата — проклятый артефакт. И сделал это ближайший родственник Гущева, к которому перешла его доля совместного бизнеса — его жена.
«Чушь! — сказал тогда мой бывший коллега Олег Морозов, проведя обязательное расследование по заявлению. — Обычный спор хозяйствующих субъектов. Светлов просто хочет забрать долю умершего партнера и стать единоличным владельцем бизнеса!»
«И я с ним согласен. — не очень, впрочем, уверенно, продолжил свой рассказ Агрих Дартахович. — В том смысле, что не бывает проклятых артефактов — это из области ненаучной фантастики».
«Почему? — тут же уточнила Кэйтлин, когда я вечером рассказывал ей о нашем первом деле. — Это же магические предметы!»
В ее понимании одно другому не противоречило. Пришлось отвлечься и прочесть небольшую лекцию о магии в общем и артефактах, в частности. Которая сводилась к двум простым тезисам. Первый — артефакты являются физическим вместилищем для, грубо говоря, законсервированных заклинаний. Любых, в том числе и проклятий, которые, к слову, могут использовать все три Старших расы и даже кое-кто из Младших. Другими словами, вместилищем проклятья артефакт быть может, а вот проклятым — нет.
«Какая разница?» — раздраженно фыркнула девушка.
И, в общем-то была права, формулировка больше относилось к профессиональной терминологии, чем к факту смерти предпринимателя. Но был еще второй тезис: магия всегда оставляет после себя следы. А тело Гущева, после заявления Светлова, было детально изучено на предмет следов любой магии. И в заключении черным по белому было написано: «Смерть наступила в результате естественных причин».
Но было одно «но». Лхудхар и его заинтересованность в деле, которое он мне передал, как частному детективу. Когда я спросил его об этом напрямую, он ответил, что лично знает заявителя, и уверен, что тот никогда бы не опустился до того, чтобы забрать у вдовы умершего партнера его долю компании.
Другими словами, он принял официальное заключение ведущего дело следователя, но до конца в него не поверил. Но и поводов продолжать копать не видел. А тут в отставку выпинывают его лучшего следователя, сам Светлов настаивает на продолжении расследования и в мудрую голову моего бывшего шефа приходит мысль: «а почему, собственно, и нет?»
После половины бутылки двенадцатилетнего бренди с минимальной закуской и предложенного гонорара за консультацию в двести рублей, я, признаться, вполне разделял ход его мыслей.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Дмитрий Светлов оказался грузным пятидесятилетним мужчиной, при первом взгляде на которого сразу становилось понятно, чем он большую часть жизни занимался. Классический такой фермер, несмотря на дорогой костюм и довольно богато обставленный директорский кабинет. Лицо загорелое, как бывает у людей, которые много времени проводят на открытом воздухе. Глаза цепкие, внимательные к деталям. Руки натруженные, знающие с какой стороны у комбайна кабина и сколько весит борона.
