их выставить! — решительно заявил Николай. — Кто за?
— Все за, — вздохнул незнакомый студент, сидевший напротив. — А вот платить за поломанную мебель и выбитые стёкла желающих никогда не бывает.
Как видно, это был намёк на какой-то конкретный случай, и запал у компании моментально угас. Да я и сам уже успокоился, лишь спросил:
— А чего их в институт пускают? У них же своё общество.
— Платят за обучение вот и пускают, — со вздохом пояснил Костя — худенький парнишка, который в зале колотил груши так, что аж пыль летела. — Всё продаётся и покупается. Миром правит золотой телец.
Разговор сам собой перешёл на пороки капиталистического строя, и я лишь изредка вставлял какие-то реплики, а сам приглядывался к монархистам и обкатывал в голове остроумные реплики, которыми мог бы срезать рыхлого Романа. Понимаю — после драки кулаками не машут, только подозреваю, они меня теперь каждое дежурство доставать станут. Так что приглядывался, подмечал нюансы поведения, заодно и слова Карла о неоднородности этого так называемого дворянского общества припомнил. Всё так, даже в этой компании вроде бы хороших знакомых кто-то был на вторых ролях, не сказать — на побегушках.
Попутно я пил чай с бренди и в какой-то момент поймал себя на мысли, что блондиночка Настя вполне ничего себе, а Юлия Сергеевна и вовсе могла бы считаться красоткой, кабы не делавшая её лицо слишком уж вытянутым нижняя челюсть. И ещё показалось досадным то обстоятельство, что не удаётся толком разглядеть их сидевших ко мне спиной подружек.
Звоночек это был на редкость тревожный, и я засобирался, а заодно со мной решили сворачиваться и остальные. Пока допили пиво, пока скинулись и оплатили счёт, стали расходиться и монархисты. Бренди привело меня в благодушное расположение духа, драться и скандалить расхотелось, поэтому я намеренно задержался в уборной. Умылся, причесался, поглядел на своё отражение и остался увиденным целиком и полностью доволен.
Ну а чего нет? Красавчик же!
Окликнули меня, когда снимал с вешалки плащ.
— И как простой мотоциклист сумел поступить в институт?
Голос с характерным тягучим акцентом и милой манерой слегка проглатывать окончания слов оказался прекрасно знаком, поэтому я нисколько не удивился, когда обернулся и обнаружил облокотившуюся на барную стойку Юлию Сергеевну. А вот что удивило — так это отсутствие её друзей и подружек.
— Не имей сто рублей… — проворчал я, намеренно не став завершать поговорки.
— Связи — большое дело, — на полном серьёзе произнесла барышня и вдруг протянула руку. — Юля.
— Пётр, — представился я, машинально пожав кончики девичьих пальцев. Сразу пожалел об этом и буркнул: — До свидания, Юлия Сергеевна.
Не тут-то было.
— Будь так любезен…
Я снял с вешалки каракулевую шубку и помог девушке её надеть. Сам не заметил даже, как Юлия ухватила под руку — вышли на крыльцо, будто парочка. И отшить настырную барышню тоже не успел: она поскользнулась, испуганно ойкнула и повисла на мне, едва не завалив вместе с собой.
— Ужасный гололёд! — пожаловалась Юля. — Проводишь? Боюсь, мои туфли не рассчитаны на такую погоду.
Нужно было посоветовать поймать извозчика. Проклятье! Я ведь так и намеревался поступить, поскольку ситуация была ясна как божий день. Ну а затем подумал: какого чёрта?! Кто предупреждён, тот вооружён! В другой раз монархисты вполне могут застать врасплох, а сегодня такой номер у них точно не пройдёт.
И я сказал:
— Веди!
— Тут недалеко, — уверила меня Юлия и ободряюще улыбнулась.
Думал, заведёт в первую попавшуюся подворотню, но мы минут пять удалялись от института по оживлённой улице с многочисленными кафе и закусочными. Время было не самое позднее, то и дело навстречу попадались прохожие, курили у питейных заведений компании молодёжи.
Брусчатку покрывала настоящая корка наледи, скользили мы просто беспрестанно, и очень скоро мне всё просто осточертело, захотелось послать и Юлю, и её слишком уж осторожных дружочков куда подальше и двинуться прямиком к трамвайной остановке, да тут пришло время сворачивать на перекрёстке. Фонари остались за спиной и резко стемнело, но совсем уж глухой улочка не была, таковой она стала лишь после поворота вглубь квартала. Впрочем, перебежавшую дорогу чёрную кошку мы разглядели даже впотьмах.
— Этого ещё не хватало! — расстроилась Юлия, остановилась сама и удержала на месте меня. — Давай обойдём!
— Ну нельзя же быть такой суеверной! — фыркнул я.
— Нет, пойдём!
Я не сдвинулся с места и привёл известный факт:
— В Айле считается, что чёрный кот приносит удачу.
— Но мы-то не в Айле! — резонно возразила Юлия, встрепенулась и повисла на мне чуть ли не всем весом. — Кто-то идёт!
Я приготовился стряхнуть её и спустил с поводка дар ясновиденья, но — ничего. Уловил сверхъестественным чутьём едва уловимое искажение энергетического фона, создаваемое спутницей, да ещё в соседних домах жило никак не меньше дюжины операторов, а вот нагоняли нас обычные люди. Теперь я и сам слышал их быстрые шаги.
Неужто монархисты подкупили каких-то забулдыг?
Повисшая на плече девушка лишила подвижности, и я потребовал:
— Отпусти!
Та, к моему величайшему удивлению, упрямиться не стала, ещё и вещевой мешок ей в руки сунул, а секунду спустя из-за угла вывернула спешившая за нами парочка. Толком разглядеть их впотьмах не получилось: брюки, пиджаки, кепки — вот, собственно, и всё.
Они определённо не ожидали настигнуть нас так быстро, и один растерялся, а вот второй как ни в чём не бывало вытянул заложенную за ухо папиросу.
— Огоньку бы! — сказал он, поднося руку ко рту.
Я такого захода не ожидал, поэтому и не успел среагировать, когда резкий выдох отправил мне в лицо содержимое бумажной гильзы. В глаза словно жидкого огня плеснули, и перепадом давления облачко едкой трухи я отмёл от себя совершенно инстинктивно; просто сработали рефлексы.
Наградой стал всхлип и надсадный кашель хватанувшего этой дряни противника, а дальше пронзительно завизжала Юля, и я пнул вслепую, попал во что-то мягкое и сразу отскочил назад, вскидывая в защитной стойке руки. Свистнул воздух, и я сотворил плоскость давления, отгородился ей и тут же получил по прикрывавшему голову предплечью палкой. На мою удачу удар оказался ослаблен достаточно, чтобы не перебить кость, а следующий удалось принять, задействовав технику закрытой руки. Дубинка треснула и переломилась надвое, мне — хоть бы хны.
Невероятным усилием воли я заставил себя распахнуть горевшие огнём глаза и через заливавшие их слёзы разглядел два смутных силуэта — вроде бы мужской и женский. Тут Юля шибанула хулигану по спине моим мешком, и он отвлёкся, подставился под прямой в голову. Я врезал правой, метя в белое пятно
