Сбрасываю, со злостью кидая телефон на стол. Пью третий коктейль, уже даже не смотря в сторону Литвина. Чувствую себя полной идиоткой.
Минут через двадцать, когда Литвин просит счет, тоже быстро расплачиваюсь и выхожу.
Кутаюсь в пальто, стоя на крыльце ресторана. В моей пьяной голове возникает мысль, что я сейчас действительно как проститутка. Стою на каблуках, в этом чертовом коротком платье, пьяная, и жду, когда меня подберут. Становится гадко от себя.
Стою, пошатываясь на каблуках.
Литвин со своей косой дамой выходит минут через десять. Точнее, сначала выплывает она, стуча каблуками и оставляя шлейф сладких духов, а потом Литвин в черном пальто с высоко поднятым воротником. На меня ноль внимания. Что, в принципе, неудивительно.
Кто я такая?
Дура. Серая мышь.
С чего вообще Эдуард решил, что я понравлюсь Литвину?
Он открывает дверь своей даме, помогает сесть, но сам не садится. Пара фраз, усмешка, целует ее руку и захлопывает дверь. Машина трогается, а Литвин уходит к черному внедорожнику. К нему выбегает водитель и открывает дверь. Мужчина садится, даже не обратив на меня внимания.
Так тебе и надо, Эдик. Злорадствую про себя.
Машина выворачивает со стоянки, выезжает на дорогу возле входа в ресторан и неожиданно тормозит возле меня. Натягиваюсь, как струна. Кажется, даже трезвею. Дверь со стороны Литвина открывается, он окидывает меня тяжелым взглядом.
— Садись, — произносит. И это не приглашение, звучит как приказ, которого нельзя ослушаться.
Глава 5
Глава 5
Надежда
Забираюсь в высокий внедорожник, теряю равновесие и неуклюже заваливаюсь на мужчину, утыкаясь лицом в его пальто. Литвин ловит меня за плечи и отстраняет от себя, сажая прямо. Тянется через меня, сам закрывая дверь. Машина трогается. Надо, наверное, спросить, куда меня везут. Но пьяная голова кружится, и чувство страха притупляется. Вздыхаю, пытаясь взять себя в руки. Прикрываю глаза, облизывая пересохшие губы.
— Да ты пьяна, Надежда с сертификатами, — с иронией произносит мужчина.
— Так заметно? — нервно усмехаюсь.
— Вроде выпила всего ничего… — рассуждает он.
— Откуда вам знать, сколько я выпила? — алкоголь придает мне смелости, и я начинаю говорить с этим мужчиной смелее. Завтра я, конечно, об этом пожалею. — Вы не обращали на меня внимания.
— А ты хотела, чтобы обратил? Что за цирк ты устроила, Надя? — уже не иронизирует, голос становится ледяным настолько, что у меня бегут мурашки.
— Ничего я не устраивала, я ждала подругу.
— И где она?
— Не смогла приехать… — развожу руками.
— И почему же? — спрашивает, словно на допросе. А я лихорадочно придумываю причину. В голове ни одной адекватной мысли.
— Не могу вам сказать. Это женские дела.
— Женские, значит, — снова ирония.
Ой, мамочки, он мне не верит. Начинаю трезветь, окатывает паникой.
— Средний чек в этом ресторане равняется сумме твоей месячной зарплаты, Надя. Часто ты ходишь по таким заведениям?
— Вообще никогда не хожу. Даже если бы были деньги, не ходила бы. Это подруга пригласила и не пришла… — почти правда.
— Ясно, — усмехается, но как-то зло. Закусываю губы.
— А куда мы едем? — всматриваюсь в окно.
— Какая разница, ты хотела добиться моего внимания. Ты его добилась. Дальше что по твоему плану?
— Ничего я не добивалась, говорю же, ждала подругу. Откуда мне было знать, что вы в этом ресторане?
— Тогда мне показалось, Надя. Извини. Тимур, останови, — велит он водителю. Машина съезжает на обочину. — Выходи, — уже обращается ко мне.
— Куда?
Я даже не знаю, где мы. Где-то в городе.
— Я ошибся. Моего внимания ты не хотела. Поэтому вынужден избавить тебя от своего общества. Выходи, — говорит в приказном тоне.
Киваю. Всё, я уже трезвая. Становится дико стыдно. Мне кажется, я даже краснею, ибо лицо горит.
Снова туплю над ручкой на дверце. Ну нет ее здесь. Только множество кнопок.
— И да, массажистку я тоже меняю. В твоих услугах я больше не нуждаюсь.
— Почему? — резко разворачиваюсь.
Эдуард меня убьет.
Нет, не убьет, он меня посадит.
Надолго.
Сглатываю, чувствуя, как от страха сжимаются внутренности.
— Вам же нравился мой массаж.
— Массаж нравился, а твоя фальшь – нет, — холодно отвечает он и наклоняется ко мне. Задерживаю дыхание. Но мужчина всего лишь открывает дверь. — Это стоянка такси, — указывает вперед.
Конечно, мне хочется уйти. Убежать, вернуться к прежней жизни и больше никогда не сталкиваться с этим мужчиной. Но если я сейчас уйду, то прямиком в тюрьму. Эдуард не пощадит.
— Ладно! Всё дело в том, что вы мне очень понравились с первого взгляда, — лгу, прикрывая глаза, а у самой руки дрожат, которыми я стискиваю сумку.
Пауза. Мужчина молча захлопывает дверь. А потом смеется. Распахиваю глаза. Ему смешно? Он смеётся, запрокинув голову.
И несмотря на то, что это неправда, меня оскорбляет его смех.
Я настолько жалкая?
— Откройте эту чертову дверь, я выйду! — нервно дергаю дверцу.
— Не ломай мне машину. Тимур, поехали, — продолжает смеяться мужчина. — Что значит понравился, Надя? Мы что, дети? Я похож на пацана?
— Ах, вы такой взрослый, ну извините, — снова смело произношу я. Но на самом деле во мне говорят алкоголь и паника, оттого что план Эдуарда провалился. Как бы я ни сопротивлялась, Эдик прав, это в моих интересах. — Давайте говорить на вашем языке. Вы привлекаете меня как мужчина. Так надо было сказать?
— Ммм, — смотрит с усмешкой в глазах. — Надя, я уже спрашивал тебя, сколько ты стоишь, ты сказала, что не продаёшься. А другой формат отношений я не приемлю. И не надо смотреть на меня оскорбленным взглядом.
Машина снова тормозит, осматриваюсь. Меня привезли домой. Вот он, дом, где мне снимают квартиру.
— Тимур, выйди покурить, — велит водителю. Тимур выходит, и вот теперь мне действительно страшно. Боже… Начинаю ненавидеть всех и себя, в том числе за то, что оказалась в такой ситуации. Кажется, еще немного, и со мной случится истерика.
Всхлипываю, когда мужчина неожиданно хватает меня за скулы и притягивает к своему лицу. Замираю, как кролик перед удавом, парализованная страхом.
— Ну что, Надя, действуй, ты добилась моего внимания, — вкрадчиво произносит он. Приближается к моему лицу и глубоко втягивает воздух возле виска.
— Что… ч…то, — заикаюсь. — Что мне делать? — голос не слушается, в горле встает ком, и я никак не могу его сглотнуть.
Мужчина отпускает мое лицо и зарывается своей большой ладонью в мои волосы. Всхлипываю, когда он больно их сжимает. Голова кружится уже не от алкоголя, а от страха.
— Для начала можешь сделать мне минет. Посмотрим, на что ты способна, — его голос хрипнет. А я замираю, впадая в ступор. Думаю, Эдуард бы одобрил минет в машине на обочине. Я даже не виню Литвина за такое грязное отношение ко мне. Как я себя преподношу, так он ко мне и относится. Как к проститутке. — Ну что ты дрожишь, киска? — ухмыляется он, дёргая за волосы, вынуждая меня запрокинуть голову. Рассматривает мое лицо надменным взглядом. — Я не монстр, сделаешь все правильно – получишь свою выгоду. Действуй, мое время идёт, и оно бесценно.
А я не могу ничего сказать и ничего сделать. Я даже дышать не могу. Глаза наполняются слезами, губы дрожат. Мне хочется ему во всем признаться. Сказать, что я не шлюха и мне ничего от него не надо, меня заставили. Но я не могу. Страшнее того, что происходит сейчас, – тюрьма, где я не выживу.
Я не хочу плакать, но не сдерживаю поток слез, когда мужская рука сжимает мою грудь через платье. Больно стискивает. И проклятые слёзы льются по моим щекам сами собой, хватаю воздух, пытаясь сдержаться, но делаю только хуже.
