Она подъехала к перекрестку и притормозила, сверяясь с картой, где названия крошечных деревенек были указаны и на английском, и на валлийском языках.
Ночью эта земля моща и впрямь казаться негостеприимной, но Элинор помнила по визитам в коттедж Дианы, что побережье здесь – одно из красивейших мест, какие ей доводилось видеть: девственная природа намного миль вокруг с узкими, извилистыми тропинками, убегающими в густые заросли.
Коттедж стоял довольно уединенно – до ближайшей деревни было несколько миль по узкой скверной дороге. Диане дом достался от дальней родственницы, что давало ей право претендовать на то, что в ее жилах есть капля валлийской крови. К тому же она часто бывала здесь в детстве и рассказывала Элинор много интересного об этих местах.
Валлийцы с гордостью говорили, что здесь больше английского, чем в самой Англии, и действительно, многие поколения английских монархов оказывали честь равно своим друзьям и недругам, щедро наделяя их богатыми валлийскими землями.
Сэр Филипп Сидней, знаменитый поэт и воин елизаветинской эпохи, жил когда-то недалеко отсюда, в Пембруке, как и многие другие известные личности, которых отправляли сюда либо в качестве поощрения, либо в ссылку.
Элинор вдруг оживилась – необычное место подстегнуло ее воображение. Интересно, каково это было – отправиться в изгнание в эту отдаленную часть страны, особенно для молоденькой девушки, привыкшей к изысканной жизни при дворе. Такой, как Эжени.
В следующую минуту Элинор уже была полностью захвачена новым поворотом сюжета, рождавшимся в ее голове. Она машинально протянула руку за маленьким диктофоном, который всегда возила с собой. Слова полились рекой, словно пытаясь опередить ее мысли. Но неожиданно поток прекратился.
Ну почему ей так легко было представить свою героиню в трудной ситуации, но, как только дело доходило до любви и физической близости, ее мозг словно парализовало? Злясь на себя, Элинор нажала на акселератор. Она уже почти приехала. Часы на панели приборов показывали час ночи, но Элинор совсем не ощущала усталости. Мозг ее работал на полную мощность, и ей уже не терпелось сесть за пишущую машинку. Придется полностью переделать несколько глав, но это не проблема – зато она добавит занимательности сюжету.
Элинор вспомнились слова Рея о том, что ее книге недостает очень важного компонента, но она сердито отогнала эти мысли. Что она хочет ему доказать? Что может написать захватывающий роман без всяких там сексуальных подробностей, которые он считал необходимыми? Так оно и будет, воинственно решила про себя Элинор. Однако в глубине души она понимала, что ее роман получался блеклым вовсе не оттого, что в нем не было эротических сцен. Элинор знала, что в иных ярких и реалистичных романах, тех, что захватывают с первой минуты и заставляют сопереживать героям до последней страницы, не было и намека на сцены физической близости между героями. Зато в них было то, чего не хватало ее собственной рукописи: особое, почти осязаемое ощущение физической притягательности героев и их влечения друг к другу. То самое ощущение, которого она ни разу не испытывала, не считая печального эпизода с Бренданом.
Элинор была настолько погружена в свои мысли, что едва не проехала поворот к коттеджу. Поспешно притормозив, она свернула на ухабистую дорожку.
Господи, неужели здесь было столько же колдобин, когда она приезжала в последний раз? Элинор чувствовала, как врезаются в тело ремни безопасности каждый раз, когда она пыталась объехать очередную рытвину. Однажды она попала прямо в яму, и всю машину окатило грязной водой. Элинор тихонько выругалась сквозь зубы.
Диана была на юге Франции, оправляясь после тяжелого плеврита, но Фелиси, ее экономка, хорошо знавшая Элинор, с готовностью снабдила девушку ключами от коттеджа, предупредив ее, что для зимы дом не очень-то приспособлен.
Элинор, однако, это не остановило, тем более что она не собиралась долго задерживаться в Гудуике. Через месяц ей надо было быть в Бристоле, чтобы оттуда отправиться в рекламное турне, которое было запланировано за неделю до Рождества. А там уж и Рождество, которое она проведет вместе с Мейми и Фредом. Если это будет их обычный рождественский праздник, то можно будет вволю посибаритствовать. Фред умел наслаждаться жизнью, причем считал, что чем больше роскоши и комфорта, тем лучше.
Фары выхватили из темноты низкий силуэт домика, и Элинор с облегчением сняла затекшую ногу с акселератора.
Только теперь она поняла, что действительно устала. Было бы настоящим блаженством погрузиться сейчас в ванну с горячей водой, но Элинор подозревала, что с этим ей придется подождать до завтра. В коттедже был водонагреватель, но согреть воду так быстро ей не удастся. Слава Богу, что она уложила самые необходимые вещи в одну сумку. Ее она возьмет с собой сейчас, а остальные вещи распакует завтра.
Разминая ноющие мышцы, Элинор выбралась из машины, подхватила сумку и пачку писчей бумаги. Заперев машину, она направилась к коттеджу.
Замок на двери, видимо, недавно смазывали, ибо ключ повернулся без всяких усилий. Дверь распахнулась настежь, издав при этом жалобный скрип, от которого Элинор невольно вздрогнула. Ей сразу припомнилось, как Диана со смехом рассказывала о маленьких странностях этого дома.
Коттедж был очень старым. Когда-то он был частью большого поместья, судя по всему, фермерским домиком. Дед и бабушка Дианы прожили здесь всю жизнь, а она сама унаследовала дом после смерти двоюродной бабки.
Кухня была вымощена каменной плиткой, и, естественно, здесь было очень холодно. Элинор, поеживаясь, вошла и стала шарить по стене в поисках выключателя, пока не вспомнила, что тот находится в дальней части помещения. Проводка в доме была весьма своеобразной, и некоторые выключатели и электрические розетки располагались в таких местах, где человек меньше всего ожидал их найти.
Элинор направилась к противоположной стене и вдруг застыла – кухню неожиданно залил свет.
На мгновение он ослепил девушку, однако, освоившись, она приросла к месту, совершенно потрясенная.
– Почему так поздно? – непринужденно протянул спокойный мужской голос. – Я ждал вас несколько часов назад.
Элинор заморгала, ошалело уставившись на прислонившуюся к стене мужскую фигуру, потом замотала головой, словно желая убедиться, что это не сон.
Рей Парриш здесь? Но это немыслимо! Наверное, ей все это чудится. Хотя нет – утром на нем был темно-серый костюм, жестко накрахмаленная рубашка и галстук в полоску, а теперь – задрипанные джинсы, не делавшие чести его репутации джентльмена, и толстый свитер поверх клетчатой шерстяной рубашки. Да еще и резиновые сапоги в придачу, при виде которых у Элинор глаза на лоб полезли, Нет, ей определенно все это не привиделось. Воображение, конечно, могло сыграть с ней дурную шутку, поместив образ Рея в уютный коттедж Дианы, но нарядить его в столь неподходящее одеяние оно никак не могло. Ведь Элинор видела Рея только в костюме и при галстуке.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
