делаю шаг назад от их столика.
— Наслаждайтесь игрой.
Они следят за мной, когда я перехожу к следующему столику, где мне приходится терпеть такие же непристойные комментарии и предложения, на которые я не намерена отвечать.
Когда на моем подносе осталось всего два напитка, я перемещаюсь за столик к Стефаносу, человеку, который, как я предполагаю, владеет этим домом и устраивает эти нелепые вечеринки.
— Добрый вечер, милая, — говорит он, и хотя он явно разглядывает меня, это не так вопиюще и отталкивающе, как у предыдущих мужчин. И как только он берет виски, он возвращает свое внимание к игре.
— Последний, — предлагаю я, обходя его, чтобы подойти к парню рядом с ним, но быстро останавливаюсь, когда он поворачивается, чтобы посмотреть на меня.
У меня перехватывает дыхание, когда наши взгляды сталкиваются.
В отличие от других мужчин, которых мне приходилось терпеть, он не старый и грубый. Он... черт, он горячий. Действительно чертовски горячий.
Он поворачивается на табурете лицом ко мне, бросая свои карты на стол.
Моя температура продолжает расти, пока он держит меня взглядом.
Это такое облегчение, что он не будет сначала разглядывать мои сиськи, что я не знаю, что делать со зрительным контактом.
— Спасибо, — тянет он, его глубокий, хрипловатый голос вытягивает меня из того места, где я только что была.
— О, да. Я в твоем распоряжении. — Только когда он вскидывает бровь, я слышу в ответ свои слова. — Я имею в виду... э-э... Я вся твоя. Не я. Напиток... да, он весь твой.
Черт, Иви. Прекрати. Говорить.
Наконец его глаза отрываются и опускаются. Сначала они попадают на мои губы, и прежде чем я осознаю, что делаю, мои зубы погружаются в мягкую подушку плоти, а затем опускаются ниже.
С моих губ срывается вздох - мое тело реагирует так, как я никогда не испытывала раньше. Клянусь, моя грудь набухает в дурацком обтягивающем платье, а соски твердеют, вжимаясь в велюровую ткань. Не знаю, видит ли он их при слабом освещении комнаты, но мои щеки пылают ярким красным цветом.
Он прикусывает нижнюю губу, когда наконец снова находит мой взгляд. Серебро в его глазах сверкает, как блеск, и очевидный интерес к ним заставляет что-то сжаться к югу от моей талии.
— Я приму все, что ты предложишь, Лисичка, — соблазнительно мурлычет он.
— Тогда только виски, — говорю я, как идиотка, и, практически швырнув в него стакан, выбегаю оттуда.
— Иви, подожди, — кричит Чарли, когда я пихаю поднос ей в грудь и бегу в сторону ванной.
У меня трясутся руки, а сердце колотится так сильно, что кажется, будто оно находится одновременно в ушах и в пальцах ног.
Привалившись спиной к закрытой двери, я зажмурила глаза и заставила себя успокоиться.
Все, что произошло снаружи, не было чем-то необычным - если забыть о взрослых мужчинах, которые, возможно, являются мужьями и отцами, подглядывающими за семнадцатилетней девушкой с грязными и злыми намерениями в глазах.
Но он.
Он не был старым. Он был... моим ровесником.
Его лицо так четко вырисовывается в моем сознании, что кажется, будто он все еще передо мной. Его беспорядочные темные волосы, серебристые глаза, полные губы, подбородок, покрытый щетиной.
Единственным минусом было то, что он откровенно знал, что он горяч, и обычно это меня больше всего отталкивает. Но он изменил эту тенденцию, потому что его уверенность, несмотря на граничащую с высокомерием, была чертовски сексуальной.
Иисус. Что со мной не так?
Он просто богатый парень, играющий со своим богатым папочкой. Вероятно, готовится к тому, чтобы стать владельцем его империи, как только закончит университет.
Он далеко не из моей лиги. Даже если бы я была заинтересована. А я не заинтересована.
Он был просто... красив на вид. Больше ничего.
— Иви, ты в порядке? — спросила Чарли через дверь.
— Да, мне нужна минутка.
Сделав еще один глубокий вдох, я поправляю платье – не то чтобы это было необходимо – и осматриваю комнату.
Я смотрю в свои голубые глаза, стоя у раковины, чтобы вымыть руки, и пытаюсь убедить себя, что могу вернуться туда с гордо поднятой головой и сделать работу, которую обещала Блейкли.
В кои-то веки я должна взять на себя ответственность, сделать то, что нужно, чтобы позаботиться о нашей семье.
Ты можешь сделать это.
Ты можешь это сделать.
С этими словами, повторяющимися в моей голове, я вытираю руки и открываю дверь, чтобы увидеть Чарли, которая ждет меня, глубоко нахмурив брови.
— Я справлюсь, — говорю я, прежде чем она успевает заговорить. — Это было немного чересчур, но я справлюсь, — повторяю я. Это больше для себя, чем для нее, но тем не менее она соглашается.
Вместе мы возвращаемся на кухню, собираем обновленные подносы и отправляемся обратно в логово гадюк.
Но, несмотря на мою уверенность и странно успокаивающие взгляды горячего парня, которые я чувствую на своей коже, пока обхожу зал в течение следующих нескольких часов, ситуация не улучшается.
Более того. Они становятся хуже.
Намного хуже.
4
ИВИ
По моему бедру скользит незваная теплая рука, и я отпрыгиваю в сторону, когда желчь поднимается к горлу.
По мере того как длится ночь, и с каждой выпивкой, которую мы раздаем, атмосфера становится все хуже. Не то чтобы мужчины были против. Или девушки на платформах, которые сбрасывают с себя то немногое, что на них было надето, быстрее, чем я успеваю моргнуть.
Сначала это было нижнее белье. Клянусь, у меня чуть глаза на лоб не выскочили, когда я впервые заметила, как одна из них опустилась на корточки и раздвинула колени.
Я не дура, я прекрасно знаю, чем зарабатывает на жизнь моя сестра, но я не была готова увидеть это так... вопиюще.
Неудивительно, что мужчины это съели, и дальше все становилось только хуже и хуже.
Платья были сняты, начались боди-шоты и нюхание кокса, и я была более чем готова удрать из этого дома ужасов и забыть, что эта ночь вообще была.
Когда я убеждала Блейкли, что справлюсь с этим, я знала, что мне это не понравится. Но я никогда не могла предположить, насколько сильно я буду ненавидеть это.
Но все равно что-то мешает мне уйти.
Правило "не пить и не употреблять наркотики", похоже, для большинства девушек уже не действует. Сомневаюсь, что кто-то заметит, как я ускользну в ночь и
