больше не вернусь.
По позвоночнику пробегают мурашки, когда я обхожу стол, чтобы оказаться как можно дальше от мистера Рукастого. Мне не нужно оглядываться, чтобы понять, что это он.
Когда он смотрит на меня, я чувствую себя немного спокойнее. Может быть, это наивно, но мне хочется верить, что, если кто-то сделает что-то, что меня не устраивает, он сделает что-то, чтобы помочь мне.
Возможно, я выдаю желаемое за действительное. Он проводит ночь с этими прискорбными людьми, и что-то подсказывает мне, что он вряд ли является ангелом-хранителем, посланным присматривать за невинной новенькой.
Кроме того, он отхлебывает виски, как будто это выходит из моды, и я почти уверена, что видела, как он потирал нос, словно тоже баловался кокаином, который сейчас в ходу.
Я продолжаю двигаться, радуясь, что его внимание все еще приковано ко мне, пока я опустошаю очередной поднос и изо всех сил стараюсь не подавать виду.
— Ты справляешься? — спрашивает Чарли, наполняя мой поднос. К счастью, она все еще трезвая.
— Почти.
— Еще пара часов, и мы сможем отправиться в путь.
— Это... — Она поднимает на меня глаза и ищет мой взгляд, когда мой вопрос обрывается. — Это всегда так дико?
Она покачала головой. — Нет. Но сейчас Рождество, и они заказали девушек, которые занимаются... дополнительными услугами, которых у них обычно нет.
— Думаю, это объясняет. Все эти мужчины женаты, не так ли?
— Большинство, да, — грустно соглашается она.
— Мужчины - свиньи.
— А все девушки - грязные шлюхи, — раздается глубокий голос у меня за спиной, и все мое тело вздрагивает от шока.
— Простите? — рявкаю я, совершенно оскорбленная, пока не оборачиваюсь и не вижу, что он снова смотрит на меня.
— Просто доказываю свою точку зрения, — говорит он, открывая холодильник и доставая бутылку воды. — Нельзя судить обо всех по нескольким поступкам.
— По нескольким, ты видел, что там творится? — спрашиваю я.
— Если бы девушки не хотели и не предлагали себя, то мужчины не взяли бы то, что им предлагают.
Я сузила глаза, пытаясь придумать аргументы, но потерпела неудачу.
— Так почему же ты там не отрываешься? — спрашиваю я и тут же захлопываю губы, как только слова вырываются наружу.
— Может, это не мое, — признается он, наконец поднимая бутылку к губам и глотая прохладную воду.
Я слежу за движением его горла, пока не замечаю его черную рубашку. Она отличается от той, что была на нем раньше. Думаю, это только подтверждает мою мысль о том, что это его дом.
Я чуть не спрашиваю, почему он решил переодеться, но, к счастью, мне удается удержать эти слова за зубами. Ответ очевиден. Он ничем не отличается от тех мужчин. Просто он не так... открыто говорит об этом.
— Ты здесь, не так ли?
Ухмылка кривится на одной стороне его рта.
— Видимо, да. Вот, — говорит он, беря с моего подноса один из стаканов с чистой водкой. — Вам нужно немного расслабиться. Сегодня вечером вы могли бы оказаться в местах и похуже, чем здесь.
Не говоря больше ни слова, он сминает бутылку в руке, бросает ее в мусорное ведро и уходит.
— Он не ошибается. Только одну, я не скажу.
Мои губы раздвигаются, чтобы сказать Чарли, что я не пью. Но тут одна из танцовщиц проходит мимо меня с голым задом и выхватывает свой напиток, и я меняю свое мнение.
Какой вред может причинить одна рюмка? Надеюсь, она поможет мне забыть о том, что эта ночь вообще была.
Водка обжигает мне горло, и не успеваю я ее проглотить, как начинаю кашлять.
— Не твой любимый напиток? — поддразнивает Чарли.
— Что меня выдало? Почему люди пьют это? Это как аккумуляторная кислота.
Она пожимает плечами. — Я сама больше люблю джин.
— Это лучше?
— Лучше? Нет, не совсем. — Она смеется. — Это тепло в твоем животе сейчас, вот в чем дело. Сегодня вечером станет легче, обещаю.
Она подталкивает ко мне поднос, и я провожу пальцами по губам.
— Я искренне надеюсь, что ты права.
Я не чувствую его внимания, когда возвращаюсь в комнату, и мне это неприятно. Я каким-то образом сделала его своей защитной сеткой, и тот факт, что его здесь больше нет, на самом деле... Ну, я чувствую себя незащищенной. Что само по себе чертовски смешно, потому что я одна из самых защищенных здесь, когда мое платье полностью на месте, а нижнее белье твердо сидит на мне.
— Ах, смотри. Это молодая, — прохрипел тот самый Грант, когда я подошла к его столику.
В отличие от того времени, когда я впервые подошла к этому столику, его галстук распущен и скрючен, рубашка расстегнута, волосы в беспорядке, а зрачки такие огромные, что я чуть не провалилась в них.
— Вы весело проводите ночь?
— Отлично, спасибо, — вру я, раздавая напитки остальным мужчинам за столом. Женщина, сдающая карты, бросает на меня сочувственный взгляд, и я отвечаю ей тем же. Я смогу уйти через несколько секунд, а она застрянет с этими мерзкими мужчинами, пока у них не закончатся деньги или они не отвлекутся. — А вы? — спрашиваю я, надеясь, что, если я заставлю его говорить, он не станет больше ничего предпринимать.
— Фантастика, — говорит он, — Хотя я могу придумать кое-что, что сделает эту ночь еще лучше.
Прежде чем я успеваю сообразить, что происходит, его руки оказываются под моей юбкой, а мои ноги отрываются от пола.
Два напитка, которые все еще стояли на подносе, летят в мою сторону, покрывая мое дурацкое платье виски, прежде чем меня менее чем мягко усаживают на колени этого мерзавца.
Все вокруг расплывается, и я пытаюсь бороться с ним и его блуждающими руками.
Желчь подступает к горлу, а слезы заливают глаза.
— Нет, отстаньте от меня, — кричу я.
Я понятия не имею, что происходит дальше, я слишком сильно запаниковала, чтобы уловить что-то, кроме крика боли мужчины и того факта, что его руки больше не на мне.
Не желая терять ни секунды, я бросаюсь бежать без оглядки.
Пальцы хватаются за дверную коробку, когда я огибаю угол быстрее, чем могут выдержать мои нелепые каблуки, и я чуть не врезаюсь лицом в стену.
Передо мной входная дверь, но там целая толпа
