— Я ничего не продаю. Я муж женщины по имени Рут.
Глаза ее сузились.
— Я познакомился с показаниями, которые вы дали полиции. Конечно, вы не обязаны отвечать на мои вопросы, мисс Блэк. Но я буду очень благодарен, если вы на них ответите.
Было ясно, что она обдумывает ситуацию. Она была похожа на хитрое животное. Тулли почувствовал, что пульс его участился. Итак, инстинкт не подвел его.
— Думаю, что смогу уделить вам несколько минут, мистер Тулли. Заходите.
Она отступила в сторону. Воздух комнаты был насыщен тяжелым запахом духов и пудры. Комната была маленькой, и в ней было жарко, как в инкубаторе. Повсюду лежали журналы, газеты и предметы одежды.
Женщина закрыла дверь, проковыляла к туалетному столику и взяла сигарету. Она выжидала.
— Мистер Тулли, — неожиданно сказала она. — Вы ведь должны знать, что я теперь уже не могу изменить свои показания.
«Спокойно, мой друг, спокойно, — сказал себе Тулли. — Ты для нее — хорошая приманка».
— Вы полагаете, что из-за этого я и пришел?
Женщина сделала неопределенный жест.
— Почему бы и нет? Я думала, что эта Рут — просто шлюха. Но когда я вижу вас перед собой, то, конечно, представляю себе иную картину: изнывающую от скуки леди, которая вышла за рамки дозволенного.
Она хихикнула.
— Это просто несчастье! И как это удается подобным бабенкам окручивать таких парней, как вы?
Блондинка наклонилась к Тулли.
— А что вы можете мне предложить?
— Мисс Блэк, — начал Тулли, — я вижу, что вы не понимаете…
— Только… это уже поздно, — вздохнула она, — Вам надо было прийти сюда раньше фараонов. Теперь я не могу отказаться от того, что записано в протоколе.
— То, что вы сказали полиции, — абсолютная правда?
— Конечно.
Она твердо посмотрела на него.
— Вы в самом деле не видели Рут?
— Нет. Я даже не знала, что у него дама, пока она не начала говорить. Стены здесь тонкие, как папиросная бумага. Тогда меня разобрало любопытство, и я стала прислушиваться.
— Насколько мне известно, вы слышали, как он называл ее по имени?
Тулли приходилось сдерживаться изо всех сил.
— Конечно.
— Сколько раз?
— Один или два раза.
— А не могли вы ошибиться?
Она подошла к нему, халат ее зашуршал. Она подошла так близко, что запах ее тела вызвал у Тулли дурноту.
— Вы сходите с ума по своей жене, не правда ли, мистер Тулли? Мне бы очень хотелось не быть уверенной в этом. Но как я могла ошибиться? Он произнес ее имя громко и отчетливо.
Тулли захотелось отодвинуться, не сделав женщине неприятно. «Зачем только я пришел сюда…» — подумал он.
— Не хотите ли выпить, мистер Тулли? — участливо спросила она. — У вас такой вид, словно вы нуждаетесь в этом.
— Нет, спасибо.
Она покачала головой.
— Как глупо себя взвинчивать такому мужчине, как вы! Ее уже нашли?
— Нет. То есть, я не знаю. Думаю, что не нашли.
— Возможно, она все объяснит, когда ее найдут.
«Возможно, и не объяснит», — подумал Тулли.
— В какое время вы слышали разговор Кокса и Рут?
Ему показалось, что гораздо легче произнести эти два имени сразу.
Мод Блэк пожала плечами.
— Ранним вечером. На часы я не смотрела.
— А не могло случиться, что вы слышали разговор других людей?
— Нет. Его комната — последняя в коридоре.
— Итак, вы слышали, как он обращался к ней, называя ее по имени, — сказал Тулли. — Как же могло случиться, что вы не слышали выстрела?
— Вероятно, я в это время куда-нибудь выходила, прежде чем Кранни пришел конец.
Тулли повернулся и, опустив плечи, пошел к двери. Затем остановился и взглянул на женщину.
— Кранни, — пробормотал он. — Вы назвали его Кранни! Вы знакомы с ним!
Он подошел к ней, грубо ткнул пальцем в ее дряблую мясистую руку и посмотрел на нее сверху.
— Вы знаете гораздо больше, чем говорите. Я предлагаю вам сказать, наконец, правду!
— Ой! — крикнула женщина.
Она немного побледнела, но заговорила холодно и непринужденно:
— Я могу привлечь вас к ответственности за такие действия! Успокойтесь, мистер Тулли. Вы можете, пожалуй, со мной поладить, но не тогда, когда у вас такое выражение глаз. Оставьте меня в покое!
— Хорошо.
Ему захотелось ее ударить.
— Объясните мне, пожалуйста, почему вы назвали его Кранни.
— Вероятно, полицейский так его называл.
Она подошла к Тулли и ласково потрепала по щеке.
— Я понимаю ваше нетерпение. Но, тем не менее, вам лучше уйти отсюда. В телефонной книге есть ваш телефон?
— Что?
Тулли старался сохранить ясность мыслей.
— Я спросила: ваш телефон есть в телефонной книге?
— Конечно. А что?
— Я подумала: может, у вас секретный номер. Вы выглядите состоятельным человеком.
— Почему вы об этом спрашиваете?
— Чтобы иметь возможность с вами связаться — на случай, если что-нибудь мне придет в голову… Нет, сейчас мне ничего не приходит, — поспешно добавила она. — Но знаете, как иногда бывает. Иногда потом что-нибудь вспомнишь.
Тулли устало сказал:
— Может быть, лейтенанту Смиту удастся уже сейчас освежить вашу память, мисс Блэк?
— Сомневаюсь, — улыбаясь, ответила Мод. — Я повторю ему ту же историю. Но для вас, мистер Тулли, я постараюсь что-нибудь вспомнить. Возможно, что-то придет мне в голову,
Тулли стоял возле своего «империала»; сомнения его сменялись надеждой. Все, о чем говорила эта женщина, было похоже на правду. И тем не менее…
Через некоторое время он направился к конторе мотеля.
За стойкой сидел старый высохший мошенник, который недавно объяснял ему, где находится комната Мод Блэк. Старик читал вечернюю газету.
— Что вам еще надо? — спросил он, не поднимая глаз.
— Мне очень жаль, что приходится снова вас беспокоить, — сказал Тулли. — Но мне хотелось бы знать, когда прибыла сюда мисс Блэк.
— Так, вы хотите это знать?
— Да.
Тулли почувствовал, как в нем вновь поднимается злоба.
— Я не сообщаю данных о наших гостях.
— Я снимаю у вас комнату.
Тулли достал бумажник, вынул две долларовые бумажки и положил их на стойку.
— Когда она прибыла сюда?
Старик сложил газету, осторожно огляделся и убрал обе бумажки.
— Вы должны знать, мистер, — сказал он, понизив голос, — что здесь полно полицейских. Меня предупредили, чтобы я не открывал рта. Кое-что я вам скажу, а потом— баста!
Он полистал страницы регистрационной книги.
— Судя по записям, — четыре дня назад. А теперь проваливайте, мистер, и поскорее!
— Спасибо, — мрачно сказал Тулли.
Он вышел невеселый. Мод Блэк прибыла сюда четыре дня назад, в тот же день, что и Кокс. И все же… Неужели Юлиан Смит упустил возможность связи между Коксом и Блэк?
Тулли пошел к своей машине, не пожелав посмотреть на последнюю комнату по коридору. Он представил себе, как Рут, боязливо озираясь, пробиралась сюда и затем постучала в дверь…
Пока он ехал домой, его мучили сомнения.
Может ли мужчина полюбить женщину, совершенно не зная ее? Неужели Рут способна так хорошо разыгрывать роль, что ввела в заблуждение не только его самого, но и его друзей? Даже Олли Херста, такого недоверчивого человека?
Все это смешно и глупо, повторял про себя Тулли. Лучшая актриса не смогла бы столь долго играть.
Рут ездила в далекие путешествия, завершила образование в Европе и повидала свет, поэтому она мало интересовалась обществом небольшого американского городка. Она откровенно высказывала ему свое мнение о других людях, но себя ничем не выделяла. Но она вела себя так, будто жизнь здесь ее вполне устраивала. Из— за этого все хорошо к ней относились.
Такая характеристика совсем не вязалась с образом убийцы. Или он ошибается?
Сомнения стали меньше терзать его, когда он вышел возле своего дома из машины. В доме было темно, но он все же сначала обошел все помещения. Вскоре одиночество стало для него невыносимым, и он начал звонить друзьям. Он говорил всем, что вернулся раньше, чем предполагал, и спрашивал, нет ли там случайно Рут.
Он получал приглашения на гольф, на обед, на партию в бридж, но о местонахождении Рут никто не мог ему ничего сказать. Естественно, никто не связывал Рут с убийством Кокса.
В промежутках между телефонными разговорами он пытался дозвониться до Мерседес Каббот. Ее номер был занят. Когда он попытался связаться с ней в четвертый раз, в дверь позвонили.
Рут?
Но это был Энди Гордон, сын Мерседес Каббот.
Энди, как обычно, был в плохом настроении, и от него пахло спиртным.
— Я как раз пытаюсь дозвониться до твоей матери, Энди…
Сын Мерседес Каббот от второго брака промчался мимо Тулли, Это был темноволосый стройный юноша приятной наружности. Его можно было бы назвать очаровательным, будь он немного более энергичным. Тулли знал, что у него, равно как и у Сандры Джейн Эйнсворт, было предрасположение к меланхолии. В сущности, жаль, что его характер так не соответствовал его приятной внешности. Он был избалованным юношей, выросшим в богатой семье, где ему все разрешалось.
