— Попробуйте меня заставить. Ну же, давайте!
Нет, я же не сумасшедшая.
Хотя Витторио не касался ее, Эйнджел чувствовала исходящую от него опасную силу и знала, что ей с ним не совладать.
Мужчина пристально посмотрел на нее, словно читая ее мысли, затем криво усмехнулся.
— Думаете, вам кто-нибудь поможет?
Ответ был ей уже известен. Для прислуги хозяином по-прежнему оставался Витторио.
— Итак, вы останетесь здесь и выслушаете меня. Когда я буду уверен, что вы все поняли, я вас отпущу.
— Тогда давайте побыстрее с этим покончим, — процедила Эйнджел сквозь стиснутые зубы.
— Во-первых, вы обвинили меня в том, что я из-за презрения к вам решил причинить вред садам. Я уже говорил вам, что скорее верблюд пролезет сквозь игольное ушко, чем я наврежу тому, чему посвятил всю свою жизнь. Ваши слова для меня оскорбительны. Вы невероятно самоуверенны, если считаете, что сами сможете со всем справиться. Мои садовники — люди знающие. Они не станут служить невежде, потому и ушли. Думаете, это я их прогнал? Напротив, я умолял их остаться. Не ради вас, а ради благополучия виллы, ради садов, что здесь растут, нуждаясь в любви и заботе. Это намного важнее, чем их или ваша гордость. — Мужчина вздохнул: — Или моя.
Последние слова прозвучали так, словно их вытянули из него клещами. На мгновение Витторио словно перенесся в другой мир, но затем заставил себя вернуться.
— Надеюсь, теперь вы поняли, что я не потерплю пренебрежительного отношения к себе. Больше не смейте так со мной разговаривать или пожалеете.
— Думаете, с помощью угроз вы сможете убедить меня нанять вас?
— Черт побери, вы нуждаетесь в моих услугах.
— Я так не считаю. Вы получили то, что искали, ну и убирайтесь. Слышите? Вон из моего дома.
Эйнджел говорила дерзко, но ее сердце бешено колотилось. Глядя в лицо Витторио, она боялась, что он потеряет над собой контроль, но в последнюю секунду мужчина справился со своими эмоциями. Все его тело содрогнулось, и он убрал руки и отстранился. У Эйнджел возникло странное чувство, будто он внезапно обессилел.
— Ваш дом, — горько произнес мужчина. — Да, теперь это ваш дом. Будьте счастливы здесь.
— Лицемер! — яростно воскликнула Эйнджел. — Вы не желаете мне ничего, кроме бед и несчастий.
— Как вы догадливы!
— Убирайтесь отсюда и больше никогда не возвращайтесь!
Витторио бросил на нее взгляд, полный ненависти, и удалился.
Эйнджел думала, что ей предстоит бессонная ночь, но, к своему удивлению, она спала как убитая. Проснувшись рано утром, молодая женщина увидела, как сквозь трещины в ставнях в комнату проникает свет. Открыв окно, она обнаружила, что уже начало светать. Очарованная, она смотрела на безмятежное море.
Все превосходно, подумала Эйнджел, улыбаясь.
Или почти все.
Ложкой дегтя в бочке меда был Витторио Таццини, опасный мужчина, испытывающий по отношению к ней необъяснимую неприязнь. Да, сейчас ей принадлежит его дом, но она же его не украла! Возможно, он не хотел его продавать, но был вынужден это сделать, чтобы расплатиться с долгами. Даже если и так, у него должно было остаться достаточно денег, чтобы купить себе более приличную одежду.
Этот человек был для Эйнджел загадкой, но она понимала, что должна выкинуть его из головы точно так же, как выгнала из своего дома.
Но внезапно Эйнджел осознала: сделать это будет не так-то просто. В Витторио было что-то, не позволяющее так быстро его забыть. Он некрасив — по крайней мере не в привычном смысле этого слова, поправила себя Эйнджел: у него слишком крупный нос и худое лицо. Но во всем его облике чувствуется внутренняя сила, безжалостная и неумолимая. Эйнджел никому не пожелала бы такого врага.
Однако она совсем не боялась его. Мужчины, которых она встречала прежде, были слишком похожи друг на друга — заискивающие, легкомысленные, разбрасывающие банальные комплименты. Все они словно были созданы по одному скучному шаблону: фотографы, телевизионные продюсеры, второразрядные актеры, манекенщики, не отличающиеся ни умом, ни личностными качествами. Мужской характер им заменяли правильные черты лица и подобострастные улыбки. Они всегда смотрели одним глазом на нее, а другим в камеру, думая лишь о том, какое впечатление производят на окружающих.
Эйнджел уже почти забыла, что такое настоящий мужчина, пока человек, пахнущий землей после дождя, не напомнил ей об этом. По крайней мере, его грубая прямота была искренней. Встреча с ним странным образом расшевелила Эйнджел.
Закрыв глаза, молодая женщина вспомнила, как он уперся руками в стену, преградив ей путь. Он и пальцем к ней не прикоснулся, но ей казалось, что его руки гладят ее тело. Она все еще ощущала его присутствие.
Я должна взять себя в руки, подумала Эйнджел. Если бы моя жизнь хотя бы наполовину была такой яркой, как ее представляла пресса, я бы лучше с этим справилась.
Эйнджел снова легла в постель и попыталась заснуть, но на этот раз ей снились странные сны. Она слышала звук шагов, но никого не видела. Шаги постепенно отдалялись, и она знала, что должна остановить уходящего, или произойдет что-то ужасное. Но прежде чем Эйнджел смогла что-то сделать, она проснулась.
Завтрак был подан на балкон, с которого открывался вид на море. Маленькие птички садились прямо на стол и клевали крошки. Эйнджел была так очарована ими и расстилающейся внизу водной гладью, что почти забыла о еде.
Берта приготовила кофе и вкусные булочки. Сначала она была сдержанна, словно боялась предать Витторио, но постепенно растаяла перед обаянием Эйнджел.
Оставшуюся часть дня новая хозяйка посвятила осмотру дома. С каждой минутой ее восхищение росло. Она сразу полюбила это место. Ей пришлась по душе его легкая запущенность и отсутствие претенциозности.
Судя по темным следам на стенах, оставшимся от картин, лучшие времена дома были позади. Часть оборудования ванных комнат сохранилась с девятнадцатого века. Эйнджел была очарована.
— Этот особняк построен четыре века назад для… — Берта назвала известную аристократическую фамилию. — Герцог жил во дворце, а дом построил для своего сына, когда тот женился. Потом дом перешел к его внучке. Его потомки не живут здесь уже в течение нескольких поколений, но это было счастливое фамильное гнездо.
Эйнджел хотела спросить экономку, почему Витторио пришлось продать дом, но она не сделала этого. Она знала — Берта расскажет своему хозяину, что она им интересуется.
Нельзя позволять ему так думать!
На некоторых стенах сохранились фрески, и Эйнджел несколько часов занималась их изучением, применяя свои знания в области истории искусств.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
