правоверные коммунисты из прошлых времён дали сыну имя из аббревиатуры вождей мирового коммунизма – Маркса, Энгельса, Ленина и Сталина.
– Ты что здесь делаешь, Мэлс?
Тот от неожиданного оклика сильно пёрнул, портя воздух, и, заикаясь, лязгая зубами, проскрежетал:
– Ни-ни-че-го…ни-ни-ни…
Воздух был испорчен окончательно и бесповоротно. К тому же на брюках Мэлса разошлось огромное пятно. «Обоссался или кончил от того, что его застукали?» – с этой мыслью и брезгливым выражением лица Пётр церемонным шагом подошел к окну и нарочито громко и нахально растворил настежь и форточки, и створки оконного перекрытия. И Мэлсу ничего не оставалось делать, как начать оправдываться:
– Я по делу должен был войти в твой компьютер. А пароль, который ты мне дал, не работает.
– Я сменил его уже давно, – спокойно ответил Пётр, внимательно разглядывая несвежее лицо с глазами записного директора. – Что с тобой? Ты в порядке, депутат?
– Я совсем не в порядке, – мне позвонил наш клиент, не местный, их Москвы, с самого верха, – он показал на потолок, – вот я не в себе.
– Зачем клиенту из Москвы и тебе понадобился мой комп?
– Так двое бандитов наведались, напомнили про звонок сверху, видишь.
– А ты, что?
– Не милицию же звать… Они всё и всех подмяли…
– Были Борис и…
– Откуда ты знаешь?.. Откуда?..
– От верблюда, Мэлс.
– Они требовали отдать твой компьютер или переписать у тебя все рабочие файлы…
– Понимаю, захотели переписать музыку, которую слушали на дискотеке…
– Типа этого, Пётр… Но компьютер я не отдал, сказал, что ты сам его купил, это не собственность фирмы… Унести его, значит, ограбить не фирму, а владельца личной собственности…
– Что ещё от тебя потребовал бандит Борис, не тяни резину… – повысил голос на директора Пётр. – Что ещё, вспоминай! – видя замешательство Мэлса и его страх перед бандитами и клиентом из Москвы, презрительно бросил, словно давая шанс уцепиться за соломинку тонущему, запуганному человечку. – Иди к себе и переоденься… Воняет от тебя, Мэлс, за версту, застирай и просуши бельишко…
– Вспомнил… – уже открыв дверь в коридор, он обернулся и выдохнул, страдальчески закатив глаза. – Они потребовали твой домашний адрес и номер мобильника…
– Дал?
– Они и без меня бы узнали и номер телефона, и адрес… Куда мне было деваться?.. Всё равно у них в полиции всё схвачено…
– Всё, да не всё, – жёстко ответил Пётр. – Всё они узнали бы завтра или послезавтра, а узнали от тебя это «всё» сегодня… – Он уже набирал номер телефона своей бабушки. – Иди, сушись, потом переговорим… Если что срочное, я в краеведческом…
И, услышав после долгих гудков вызова голос бабушки, весёлым беззаботным голосом продолжил решение своего частного вопроса:
– Бабуль, это я… Закрой дверь на цепочку и никому, ни в коем случае, не открывай… Так надо… Спрашивай, кто там звонит и разговаривай с посетителями через закрытую дверцу… И ещё, в магазин сегодня тоже не выходи… Я все продукты вечером принесу… Что?.. На улицу тоже не выходи, даже на лавочку под окнами… Посиди на лоджии… Потом я объясню, что к чему и чем вызваны вот такие меры безопасности… Если кто будет меня требовать, отсылай не ко мне на работу в гостиницу, а прямо в краеведческий музей, я там буду через час водить экскурсии и читать лекции – поняла? Отлично!. Если кто придёт и будет спрашивать меня, общайся только через закрытую дверь и посылай… Нет, не на три буквы, а прямо в краеведческий музей… Там всех просящих отблагодарим и отоварим… Обязательно перезвони после контакта с опасной публикой… Ну, хорошо, после эксцесса сразу звони мне… Не беспокойся, во время экскурсий и лекций у меня смартфон реагирует на вызов твой и вызов мамы…
Перед самым выходом из гостиницы, на первом этаже позвонила бабушка и сообщила, что, действительно, приходили по его грешную души, просили открыть дверь. Но старушка была непреклонна и через закрытую дверь несколько раз повторила: хозяина нет дома, а всем домогающимся его хозяин предложил встретиться в краеведческом музее – на экскурсии или его лекции для подростков и всех желающих посетителей музея. Приобретайте билет в музей – и хозяин-лектор к вашим услугам – не опаздывайте только. Потом ищи ветра в поле, а его в Метрополе.
Он не торопился в краеведческий музей, вышел с запасом времени, чтобы можно в уединении пешей прогулки спокойно погонять мысли, что-то вспомнить и что-то предвосхитить. Пётр размышлял на тему, зачем клиенту и бандитам потребовался его компьютер или даже личные файлы с разнородной информацией на многие интересующие его темы. Вряд ли музыка и хиты мировых дискотек заинтересовали бандитов после ДК. Значит, нечто другое, связанное с левитацией, просветлением и столбняком преследователей после просветления и левитации преследуемого.
И вдруг Пётр твёрдо и неукоснительно для себя и своих преследователей решил, что нет у него никакого желания делиться с ними этой информацией, накапливаемой давно и по крупицам… И после своих любопытных рекордов по прыжкам в длину и высоту – при свидетелях – и мистических психологических опытов телепортации предметов, передаче мыслей на расстоянии – считай, без свидетелей – в студенческой общаге.
Его, как жокея, ведь часто после дискотек приглашали в «творческие» компашки музыкантов, поэтов, художников, где под кураж пили обкуривались анашой, кололись разбодяженной наркотической дрянью. Ему это было не интересно, но он всегда ради любопытства спрашивал: «Зачем?» Ему отвечали одно и то же: «Для расширения сознания».
Пётр щадил своих друзей и знакомцев-однокашников, не лез к ним в душу. А надо бы для расширения кругозора и накопления жизненного опыта… Один такой дружок-однокашник Серёга отбил у него невесту, стал мужем беременной от Петра Лиды, пока его друг мотал срок в армии. А ведь друзья оба закончили вуз с красными дипломами, получили рекомендации учёного совета в очную аспирантуру. Но только один стал аспирантом, а другой, Пётр, отказался от стези аспиранта и научного работника со степенью кандидата исторических наук. «Раньше уйду в армию, быстрей приду для больших дел в новейшей истории» – так он отшучивался, как «выкаблучивался» перед однокашниками. И только Лиде честно признался: перебор налицо в гуманитарной науке кандидатов и докторов исторических наук обоего пола, уж больно легко защищаться там и получать степени и звания «кин» и «дин». Возникает пустошь, когда посредственные профессора массово, в промышленных масштабах готовят посредственностей из посредственных соискателей со студенческой скамьи и престарелых чуваков из депутатского корпуса, администраций разного уровня…
Замечал Пётр, что «не расширяется сознание» у музыкантов, поэтов и художников после алкоголя, наркотического курева и ширева. Как были заурядные средней паршивости
