— Одну минутку, полковник! Вы это серьезно?
— Абсолютно, лейтенант. С неодушевленными предметами опыты проделывались не раз. Но это же… это же бомба!..
— Ты прав, Дюрпан, это бомба. Бомба из бомб… Имея под рукой такой лаз, можно поставить с ног на голову весь мир.
Кто-то вновь протяжно присвистнул, однако высказывать удивление не спешили. В этих стенах их и собирали для того, чтобы удивить. Заложники из комитета ООН, часовой механизм с ядерным зарядом в одной из столиц, испытание восточными республиками волнового оружия и так далее, и тому подобное.
— Разумеется, уже через месяц после открытия дыру во времени замаскировали от любопытствующих, создав объект «Икс». Опеку над ним взяло международное сообщество физиков в тесном взаимодействии с вооруженными силами европейского блока, но… Как оказалось, охрана объекта не выдержала настоящей проверки. — Полковник указал на ряд кресел. — Об этом, однако, чуть позже, а пока хватит стоять, рассаживайтесь. Разговор у нас будет долгий.
* * *
— В Испанию? — Бонго удивленно поднял брови.
— Да, родные мои, туда. В пятнадцатый век.
— Зачем же я похищал сенатора?
— А затем, милый мой, что и Кадудаль, и сенатор Клеман де Ри нам нужны были для одной-единственной цели: сбить с пути тех, кто, возможно, отправится за нами следом. Ты передал Клеману пакет?
— Разумеется!
— Вот и отлично. Его архивы у нас, так что будем надеяться, что аристократишка сделает все как надо.
— А что он должен сделать? Гершвин широко улыбнулся.
— О! Это тонкая игра, Рюм! Похитив Клемана и должным образом его проинструктировав, мы одновременно убиваем двух зайцев. Теми, кто прибудет за нами следом, займутся не только шуаны, но и силы бывшего первого консула.
— А вы и впрямь считаете, что за нами отправят погоню?
— Нисколько в этом не сомневаюсь.
— Интересно! Как это они нас найдут?
— Не знаю, однако… как говорится, береженого Бог бережет. Во всяком случае, мы сумели науськать на них Кадудаля. Это уже хорошо. Если повезет, ими займется и Бонапарт. Как ни крути, похищение сенатора — не шутка. Да и сам сенатор наплетет им с три короба. Словом, наши милые французы будут внимательными как никогда. И Фуше, и Савари, и Реаль — все теперь будут начеку. Надеюсь, сил Франции хватит на то, чтобы остановить наших преследователей.
— А что мы будем делать в Испании?
— То же, что и здесь. Жить — и жить по возможности весело. С хлопушками, шутихами и бенгальским огнем. — Гершвин громко рассмеялся. Его помощники мало что поняли, но вслед за боссом тоже расхохотались.
* * *
Возникший было переполох утих. Оказалось, что по зданию в трех кварталах от диверсионного центра ударили из инфразвуковой пушки. Пятиэтажная постройка сложилась, как карточный домик, стекла в округе повылетали, словно от взрыва набитого тротилом вагона. Полиция попросила помощи, и на место происшествия выехало несколько броневиков с курсантами. Диверсионный центр в общем и целом не пострадал. Обычных бьющихся стекол здесь уже давным-давно не водилось. Прерванный кинопросмотр вновь пошел своим чередом. Экран замерцал розовым светом, снятое скрытой камерой прокручивали перед сидящей группой диверсантов.
— Такие вот дела, ребятки. Основную оптику они сумели вывести из строя, а значит, можно делать выводы о достаточной степени подготовки этих мерзавцев. — Полковник мерно расхаживал вдоль стены, изредка поглядывая на экран. — С самого начала на объекте находился их человек — он это и проделал. Но о существовании второго контура наблюдения знало лишь ограниченное число людей, и этот человек в их круг, по счастью, не входил.
_ Что толку! Ничего же не разобрать! Одни силуэты.
— Кое-что все-таки разобрать можно. К примеру, комплекцию каждого из участников, рост, цвет волос, профиль… Совершенно определенно, что все трое брюнеты, а тот человек, что метал нож в охранника, и вовсе имеет отчетливую отметину: раздвоенное ухо. Должно быть, результат давнего осколочного ранения. А в общем, конечно, это запись в инфракрасном свете, оттого и такая нечеткость изображения. Видимо, придется смириться с тем, что фотографий нет и не будет. Вернее, есть, но одного-единственного человека. В отношении же его компаньонов имеются только словесные описания.
— Не густо!
— Да, но и не так уж мало. Особенно если учесть, что действовали хорошо подготовленные люди. Может быть, даже профессионалы. Первая группа отвлекала внимание, вторая осуществляла прорыв. К сожалению, захватить никого не удалось. В первой группе не уцелел ни один — охрана положила их на месте. И, увы, почти неделю нам пришлось потратить на то, чтобы вычислить засевшего на объекте предателя. Только после этого мы сумели выйти на фигуру организатора теракта. — Броксон оглядел сидящих бойцов. — Итак… Ваше мнение? С кем же, по-вашему, мы имеем дело?
— Какие-нибудь шизики, — высказался капрал Штольц. — Действовали безжалостно, а это явно почерк безумцев.
Макс несогласно покачал головой.
— Фанаты. Какая-нибудь партия реставраторов. Кстати, вы так и не сказали, кто же командовал этими стервецами?
— Некто Матвей Гершвин. Персона, между прочим, и впрямь незаурядная, и потому версию о фанатах можно принять лишь с некоторым допущением. Судите сами — семь языков, высшее образование, школа восточных единоборств и кое-что еще. В общем, мы постарались узнать о нем все до последней мелочи, однако выяснить, куда и зачем он отправился, нам, к сожалению, не удалось.
— А если это обычное бегство? — предположил Кромп, рядовой, пожалуй, с самым богатым послужным списком. На теле его насчитывалось около сотни шрамов от колотых и огнестрельных ран, но ни на какие косметические операции Кромп упорно не соглашался, считая, что лет через пять-десять (если, конечно, к тому времени его не прикончат окончательно) он угодит в книгу рекордов Гиннеса.
— Может быть, человек просто устал? Плюнул на все и рванул с дружками в средневековый Париж?; — Нет. — Броксон покачал головой. — По крайней мере та информация, которой мы располагаем, говорит об ином. Достаточно упомянуть тот факт, что длительное время этот Гершвин состоял в партии реставраторов. И именно он был сторонником самых активных действий, предлагая всем без исключения метод террора как главный и наиболее эффективный метод достижения цели. Около года он околачивался в штабе «гринписовцев», и те кое-как от него избавились, прибегнув к интрижке, в результате которой Гершвин просто вынужден был уйти. Словом, здесь мы имеем двойственную картину. Если оценивать психотип этого Гершвина с точки зрения медицины, то все обстоит более или менее благополучно, однако реалии и здравый смысл подсказывают иное.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
