— А почему не атомные? Нам бы их там хватило на пару лет.
— Увы, мы понятия не имеем, как они поведут себя при перебросе. Словом, есть основания для беспокойства, и физики, с которыми я советовался, решительно возражают. Как я уже сказал, в снаряжение также войдут специальные морские комплекты. Для облегчения веса часть патронов будет с пластиковыми пулями.
— Но они ведь только для ближнего боя!
— Этого будет достаточно. Тем более ваши враги навряд ли станут наряжаться в бронежилеты.
— Согласен. Пиропатроны с сетью?
— Один комплект можно взять. Плюс… дионолевый двигатель.
— Это еще зачем? В нем веса — полтора пуда!
— Ничего не знаешь заранее. Возможно, вам придется немало походить, а в том же восемнадцатом веке ни машин, ни электричек не было. Словом, набор трансмиссий, подшипников и прочих мелочей, уверен, обязательно вам пригодится.
В мозгу у Макса всплыла конструкция велосипеда. Помешкав, он кивнул вторично.
— Согласен. Берем и двигатель…
Дрались эти два матросика посредственно. Перед тем как кинуться на них, Рюм мельком огляделся. Тыльная часть притулившейся у борта пушки, каменные ядра в корзинах, скрученные в бухты канаты. Убого они все-таки тут жили. В своем пятнадцатом веке… В руках одного из противников блеснул кинжал, но пехотинца это ничуть не обеспокоило. Прыгать по палубе было одно удовольствие, и первым же ударом чугунного кулака он свалил того, что стоял ближе. Его товарищ, вооруженный стилетом, сделал выпад и тут же угодил в капкан ручищ Рюма. Таких приемов они тут, конечно, не видели. Резкий разворот запястья, и пехотинец рванул руку испанца на себя, одновременно ударив мыском ботинка противнику под мышку. Все почти как на тренировках, только здесь летальный исход разрешен и ненаказуем. Несколько секунд — и можно объявлять счет.
— Что там еще стряслось? — Голос был сиплым, акцент вызывал смех.
Презрительно улыбнувшись, Рюм отпрянул в сторону и встал на изготовку.
— Эй! — Дверь палубной надстройки приоткрылась шире, и из кубрика высунулась голова еще одного матроса. Борода в пол-лица, грязная косынка на голове — ни дать ни взять пират с детской картинки.
— И ты, значит, туда же, Хуан?
Рюм цапнул человека за горло, одним рывком выдернул из глубины кубрика, ногой притворил дощатую дверь. Детина оказался не таким уж рохлей. Чумазый кулак его ахнул пехотинца по ребрам. Но это пирату ничуть не помогло.
— Ну, Хуан!.. — Не разжимая пальцев, Рюм жестко ударил бородача лбом в лицо, и тело матроса мгновенно обмякло. Опустив противника на палубу, Рюм некоторое время прислушивался. Тихо. Только скрип покачивающегося на волнах корабля.
Вынув портативную рацию, Рюм шепнул:
— Можно, Бонго. Папочка ждет тебя на месте…
И тотчас на берегу отделилась от стены барака фигура. Уже через минуту, резво перебирая руками лохматый канат, на палубу шхуны влез напарник Рюма. Роль у Бонго была все та же — вьючного мула, но и ее следовало играть как следует. Надо отдать должное Бонго: он не роптал и не жаловался. Со всеми порученными делами справлялся превосходно. Вот и в этот раз на испанский корабль была доставлена пара двенадцатифунтовых бочонков с порохом и мина с часовым механизмом.
— Не мог обойтись без этого? — Бонго кивнул на тела убитых. — Матвей нас не похвалит.
— А мы и говорить ему ничего не будем. Зачем?
Рюм подмигнул товарищу и, наклонившись, стал перекладывать из стоящих вдоль борта плетеных корзин за пазуху убитым каменные тяжелые ядра.
— Вот и ладушки!.. А теперь спусти их в воду и сплюнь. Здесь этот сброд не в цене. Вот увидишь, уже завтра капитан навербует в ближайших тавернах новых забулдыг, а об этих забудет.
— Хорошо бы так…
Бонго с натугой поднимал каждое тело и переваливал его за борт. С тяжелым бородачом ему пришлось повозиться. Рюм с любопытством наблюдал за процедурой уничтожения улик. Все было проделано тихо. Никто на спящем корабле более не пробудился.
— А теперь — в трюм! Припрячем последний подарок братьям-хуанам… — Рюм начал спускаться по ступеням в черное чрево корабля. — Завтра они отплывут, а через парочку дней теми, кто остался цел и не сгорит, будут лакомиться акулы.
Подсвечивая себе фонарем, они разбросали сваленные на полу трюма мешки с парусиной и ящики с нехитрым инструментарием, умело установили мину, сверху примостили бочонки с порохом и вновь завалили все корабельным грузом.
— Эта мина какая-то не такая, — пробормотал Бонго.
— Мина-мама. — Рюм хмыкнул. — Счет ведет именно она, приятель!.. В нужный момент через этот вот проводок импульс полетит к ее товаркам, и состоится коллективное вознесение к небесам. Всей их парусной флотилии. Словом, что и говорить, — не любит наш Матвей хуанов! Ох не любит!
Бонго, человек двадцать первого столетия, отжимающий штангу в двести кило и запросто разгибающий подковы, кивнул. Дитя разбойных улиц, об электричестве и радиоволнах он имел самое отдаленное понятие.
— Хотел бы я быть в этот момент где-нибудь рядом. — Рюм вытянул антенный провод и острым концом втиснул его в щель между просмоленными досками. — На какой-нибудь дрянной лодчонке…
— Это еще зачем? — удивился Бонго. — Дурила!.. Затем, что будет красиво! — Рюм с оттенком презрения посмотрел на широкоплечего напарника, пальцами потеребил раздвоенную мочку уха. — Море огня, плавники акул, крики… А красота, Бонго, по уверениям писак, когда-нибудь обязательно спасет мир.
И снова Бонго кивнул. Он не знал, что Рюм повторяет сказанное Матвеем.
Вновь поднявшись на палубу, все по тому же канату они беззвучно перебрались со шхуны на берег и растворились в темноте.
Глава 3
Пока тренировались у скал, Лик успел выкупаться в местной речке и теперь, отплевываясь, стирал с себя мазутные пятна.
— А я-то думал здесь рыбку половить.
— Рыбку… Глист пресноводный — и тот давно вымер! А ты рыбки захотел…
— Ну мало ли… Все-таки в стороне от города.
Распахнув на мощной, поросшей седыми волосами груди комбинезон, Кромп загорал, щурясь на солнце и ковыряя во рту пластмассовой зубочисткой.
— Тут, паря, кругом город. Где-нибудь там, к примеру, — могильник урановый, а вот там — зачумленный элеватор. И в речку твою, не сомневайся, десятки поселений дерьмо спускают. Сотнями тонн. Вот и посуди, откуда же рыбе взяться? Радуйся, что хоть солнце есть. В городе и его не увидишь.
— Твари! — Лик и сам не знал, кого ругает. Стерев с живота желтое маслянистое пятно, он натянул на мокрое тело обмундирование. — Гляди-ка, кажется, гости едут…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
