В. А. Инсарский [18]
* * *
…Любопытен рассказ его (Д. В. Григоровича) о графине Толстой, жене графа Алексея Константиновича Толстого (поэта). Она – урожденная Бахметьева. С Григоровичем соседи. Прожились. Мать ее старалась не только сбыть ее, но продать. Не выходило. Познакомилась с князем Вяземским, он сделал ей ребенка. Брат ее вызвал князя на дуэль. Но дуэль благодаря Вяземскому не состоялась: он устроил при помощи связей так, что Бахметьева сослали на Кавказ. Возвратившись оттуда, он написал князю Вяземскому письмо: если он не приедет с ним драться, то он публично оскорбит его. Князь Вяземский приехал и убил его на дуэли, за что сидел в крепости. Сестра его вышла замуж за Миллера, который был влюблен в нее страстно, но она его терпеть не могла и скоро бросила. Она путешествовала с Григоровичем и сошлась с ним. Когда Григорович возвратился к Бахметьевым, то застал г-жу Миллер лежащею, слабою. У ног ее сидел граф Алексей Константинович Толстой, страстно в нее влюбленный. Он приехал с Ал. Ал. Татищевым. «Я не хотел мешать, – говорит Дмитрий Васильевич, – и мы расстались».
А. Суворин. «Дневник» [19]
* * *
С ружьем за плечами, один, при луне,Я по полю еду на добром коне.Я бросил поводья, я мыслю о ней,Ступай же, мой конь, по траве веселей!
Я мыслю так тихо, так сладко, но вотНеведомый спутник ко мне пристает,Одет он, как я, на таком же коне,Ружье за плечами блестит при луне.
«Ты, спутник, скажи мне, скажи мне, кто ты?Твои мне как будто знакомы черты.Скажи, что тебя в этот час привело?Чему ты смеешься так горько и зло?»
«Смеюсь я, товарищ, мечтаньям твоим,Смеюсь, что ты будущность губишь;Ты мыслишь, что вправду ты ею любим?Что вправду ты сам ее любишь?
Смешно мне, смешно, что так пылко любя,Ее ты не любишь, а любишь себя.Опомнись, порывы твои уж не те!Она для тебя уж не тайна,
Случайно сошлись вы в мирской суете,Вы с ней разойдетесь случайно.Смеюся я горько, смеюся я злоТому, что вздыхаешь ты так тяжело».
Все тихо, объято молчаньем и сном,Исчез мой товарищ в тумане ночном,В тяжелом раздумье, один, при луне,Я по полю еду на добром коне…
1851
* * *
Слушая повесть твою, полюбил я тебя, моя радость!Жизнью твоею я жил и слезами твоими я плакал;Мысленно вместе с тобой прострадал я минувшие годы,Все перечувствовал вместе с тобой, и печаль и надежды,Многое больно мне было, во многом тебя упрекнул я;Но позабыть не хочу ни ошибок твоих, ни страданий;Дороги мне твои слезы и дорого каждое слово!Бедное вижу в тебе я дитя, без отца, без опоры;Рано познала ты горе, обман и людское злословье,Рано под тяжестью бед твои преломилися силы!Бедное ты деревцо, поникшее долу головкой!Ты прислонися ко мне, деревцо, к зеленому вязу:Ты прислонися ко мне, я стою надежно и прочно!
21 октября 1851
* * *
Ты не спрашивай, не распытывай,Умом-разумом не раскидывай:Как люблю тебя, почему люблю,И за что люблю, и надолго ли?
Ты не спрашивай, не распытывай:Что сестра ль ты мне, молода ль женаИли детище ты мне малое?И не знаю я и не ведаю,
Как назвать тебя, как прикликати.Много цветиков во чистом поле,Много звезд горит по поднебесью,А назвать-то их нет умения,
Распознать-то их нету силушки.Полюбив тебя, я не спрашивал,Не разгадывал, не распытывал;Очертил свою буйну голову!
30 октября 1851
* * *
Мне в душу, полную ничтожной суеты,Как бурный вихорь, страсть ворвалася нежданно,С налета смяла в ней нарядные цветыИ разметала сад, тщеславием убранный.
Условий мелкий сор крутящимся столбомИз мысли унесла живительная силаИ током теплых слез, как благостным дождем,Опустошенную мне душу оросила.
И над обломками безмолвен я стою,И, трепетом еще неведомым объятый,Воскреснувшего дня пью свежую струюИ грома дальнего внимаю перекаты…
1851 или 1852
* * *
Не ветер, вея с высоты,Листов коснулся ночью лунной;Моей души коснулась ты —Она тревожна, как листы,Она, как гусли, многострунна.Житейский вихрь ее терзалИ сокрушительным набегом,Свистя и воя, струны рвалИ заносил холодным снегом.Твоя же речь ласкает слух,Твое легко прикосновенье,Как от цветов летящий пух,Как майской ночи дуновенье…
1851 или 1852
* * *
Коль любить, так без рассудку,Коль грозить, так не на шутку,Коль ругнуть, так сгоряча,Коль рубнуть, так уж сплеча!
Коли спорить, так уж смело,Коль карать, так уж за дело,Коль простить, так всей душой,Коли пир, так пир горой!
1854
И зовут друг друга журавли
КОЛОДНИКИ
Спускается солнце за степи,Вдали золотится ковыль, —Колодников звонкие цепиВзметают дорожную пыль.
Идут они с бритыми лбами,Шагают вперед тяжело,Угрюмые сдвинули брови,На сердце раздумье легло.
Идут с ними длинные тени,Две клячи телегу везут,Лениво сгибая колени,Конвойные с ними идут.
«Что, братцы, затянемте песню,Забудем лихую беду!Уж, видно, такая невзгодаНаписана нам на роду!»
И вот повели, затянули,Поют, заливаясь, ониПро Волги широкой раздолье,Про даром минувшие дни,
Поют про свободные степи,Про дикую волю поют,День меркнет все боле, – а цепиДорогу метут да метут…
Первая половина 1850-х годов
СТРЕЛКОВЫЕ ПЕСНИ1
Слава на небе солнцу высокому!Слава!На земле государю великому,Слава!Слава на небе светлым звездам,Слава!На земле государевым стрелкам,Слава!Чтобы рука их была всегда тверда,Слава!Око быстрее, светлей соколиного,Слава!Чтобы привел Бог за матушку-Русь постоять,Слава!Наших врагов за рубеж провожать,Слава!Чтобы нам дума была лишь о родине,Слава!Ину ж печаль мы закинем за синюю даль,Слава!Чтобы не было, опричь Руси, царства сильней,Слава!Нашего ласкова государя добрей,Слава!Чтобы не было русского слова крепчей,Слава!Чтобы не было русской славы громчей,Слава!Чтобы не было русской песни звучней,Слава!Да чтоб не было царских стрелков удалей,Слава!
Май или июнь 1855
2
Уж как молодцы пируютВкруг дубового стола;Их кафтаны нараспашку,Их беседа весела.По столу-то ходят чарки,Золоченые звенят;Что же чарки говорят?Вот что чарки говорят:Нет! нет!Не бывать,Не бывать тому,Чтобы мог французНашу Русь завоевать!Нет!
1855
* * *
Уж ты мать-тоска, горе-гореваньице!Ты скажи, скажи, ты поведай мне:На добычу-то как выходишь ты?Как сживаешь люд божий со свету?Ты змеей ли ползешь подколодною?Ты ли бьешь с неба бурым коршуном?Серым волком ли рыщешь по полю?Аль ты, горе, богатырь могуч,Выезжаешь со многой силою,Выезжаешь со гридни и с отроки?Уж вскочу в седло, захвачу тугой лук,Уж доеду тебя, горе горючее,Подстрелю тебя, тоску лютую!«Полно, полно, добрый молодец,Бранью на ветер кидатися,Неразумны слова выговаривать!Я не волком бегу, не змеей ползу,Я не коршуном бью из поднебесья,Не с дружиною выезжаю я!Выступаю-то я красной девицей,Подхожу-то я молодицею,Подношу чару, в пояс кланяюсь;И ты сам слезешь с коня долой,Красной девице отдашь поклон,Выпьешь чару, отуманишься,Отуманишься, сердцем всплачешься,Ноги скорые-то подкосятся,И тугой лук из рук выпадет!..»
1856
* * *
Вот уж снег последний в поле тает,Теплый пар восходит от земли,И кувшинчик синий расцветает,И зовут друг друга журавли.
Юный лес, в зеленый дым одетый,Теплых гроз нетерпеливо ждет;Все весны дыханием согрето,Все кругом и любит и поет;
Утром небо ясно и прозрачно,Ночью звезды светят так светло;Отчего ж в душе твоей так мрачноИ зачем на сердце тяжело?
Грустно жить тебе, о друг, я знаю,И понятна мне твоя печаль:Отлетела б ты к родному краюИ земной весны тебе не жаль…
1856
* * *
Уж ты нива моя, нивушка,Не скосить тебя с маху единого,Не связать тебя всю во единый сноп!Уж вы думы мои, думушки,Не стряхнуть вас разом с плеч долой,Одной речью-то вас не высказать!По тебе ль, нива, ветер разгуливал,Гнул колосья твои до земли,Зрелы зерна все разметывал!Широко вы, думы, порассыпались…Куда пала какая думушка,Там всходила люта печаль-трава,Вырастало горе горючее!
1856
