Читаем без скачивания #После Огня - Олли Вингет

Ни с чем не сравнимый восторг наполнил ее тело, согревая от пят до самой макушки, – и вот она уже летит в первых лучах солнца, стараясь нагнать стремительно удаляющегося Вожака.

Шая резко открыла глаза, как только солнце ударило в окно комнаты. Усталость вчерашнего дня и почти целой ночи на ногах сморили ее, и, погрузившись в глубокий сон, она не услышала, как выскользнула из дома Алиса. Не обняла девочку в последний раз, не сказала что-нибудь, что дало бы ей силы пройти бессмысленный, невозможный путь до конца.

Шая опустила ноги с низкой лежанки и осталась сидеть, опершись спиной на каменную стену. Ей было шестьдесят восемь, и под левой ее грудью росла шишка, что была уже размером с кулак ребенка.

«Даже если Алиса выживет и вернется, – подумала Шая, – вряд ли я смогу встретить ее в дверях».

С другой стороны стены, в той же позе, прислонившись голой спиной к холодной кладке, Лин сдерживал кашель. Внутри него словно поселился зверь, который ворочался в груди и стискивал горло, не давая вдохнуть без хрипа.

Ночью Лин боялся, что его скрутит судорожный кашель, когда он целовал нежную, тонкую кожу Алисы, гладил ее узкую спину ладонями, то поднимаясь, то опускаясь над ней. Он боялся, что чудовище, живущее у него в груди, не подарит им целую ночь, первую и в то же время последнюю. Но зверь сжалился, отдавая ему в долг несколько часов почти свободного дыхания.

Утром Лин уже не чувствовал свободы внутри, привычными хрипами сопровождалось каждое движение; ему хотелось сказать Алисе тысячи слов, которые он давно копил в себе, но сил хватило лишь на несколько коротких фраз. Он мечтал снова почувствовать вкус ее губ на своих губах, но не решился прикоснуться к ним: три дня назад он первый раз заметил кровь на ладони, когда отирал лицо после очередного приступа.

«Даже если Алиса выживет и вернется, – с горькой усмешкой подумал он, – вряд ли я смогу встретить ее в дверях».

Глава 5

Пустыня тянулась до самого горизонта. Глазу путника просто не за что было уцепиться: ровная темно-серая, бурая, ржавая плоть земли воплощала собой смерть всего живого. Зола вперемешку с пылью давно уже стала плотной коркой. Огонь, бушевавший тут сотню лет назад, пожрал все, до чего смогли дотянуться его жадные языки.

Если в Городе кто-то осмеливался говорить об Огне, то казалось, что воздух нагревался рядом с рассказчиком. Никто не знал, почему некогда полные жизни земли вдруг вспыхнули, чтобы гореть дни и ночи. Никто не знал, как получилось выжить в огненном кольце остатку человеческого рода и есть ли другие Города. Почему Огонь отступил, что спугнуло его, что насытило. Никто не знал, вернется ли Огонь, чтобы закончить начатое.

Алиса уже потеряла счет времени их полета, Вожак задавал выматывающий ритм, двигаясь так уверенно в одном направлении, будто впереди был видимый только ему ориентир. От земли тут и там поднимались небольшие пыльные вихри, на зубах у девушки скрипел то ли песок, то ли прах, пробивающийся даже через ткань повязки, плотно прилегающей к лицу. Небо казалось ей нарисованной кем-то унылой картиной.

В детстве пустыня представлялась Алисе загадочным местом вечных приключений. Ей думалось, что именно там протекает настоящая жизнь. Что Город – лишь подобие невероятного, жуткого, но пленительного мира, скрывающегося внизу, за Чертой.

Алиса так лихорадочно ждала своей первой вылазки. Сон не приходил к ней всю ночь накануне, она ворочалась в постели, пока Лин не бросил в нее подушку через всю комнату, проворчав, что либо у нее песчаные блохи, либо она самая спятившая из Крылатых, которую он знает.

В пару тогда ей поставили Дейва – болтливого коротыша с неестественно большими ладонями. Пока он возился с ремнями своего рюкзака, которые нужно было как следует затянуть на плечах и груди, чтобы груз не мешал крыльям во время полета, Алиса буквально не могла отвести взгляд от его рук: ей казалось, что эти крупные пальцы просто не сумеют справиться с креплениями. Но Дейв оказался ловчее, чем она думала, и поднял голову до того, как девушка успела отвести глаза.

– Волнуешься небось, а? – Он громогласно захохотал и похлопал ее по спине огромной пятерней.

Алисе пришлось сделать пару быстрых шагов вперед, чтобы не потерять равновесие, но этот смех, этот сильный голос и увесистый шлепок чудесным образом придали ей смелости. В тот день они с Дейвом доставили груз к горе, где трудились каменщики, и сделали широкий круг над пустыней. Алиса ничего особенного не разглядела и не ощутила. Все та же серость, редкие пылевые вихри да отчетливый привкус горелой резины во рту. И сейчас, пролетая над землей так далеко от дома, она не замечала ничего нового.

«Неужели весь мир такой – серый, грязный, мертвый? И не найти в нем ничего, что хоть чуточку больше похоже на жизнь?» – думала она, пока пустыня сменялась пустыней, а скалы впереди надвигались на них, подчиняясь мерному взмаху крыльев.

К полудню они достигли первой гряды. Город держал несколько отрядов Крылатых в отдалении, и этот был последним. Дежурства здесь вели самые опытные разведчики, те, кто не раз вступал в бой с падальщиками. Эти твари рыскали вокруг Города, разоряя грибные ямы, вытаптывая жалкие посевы на клочках земли, которые получалось возделывать. Похожие на гигантских ящериц, они ползли, перебирая короткими лапами с толстыми когтями, пытаясь утолить свой голод всем, что попадется им на пути, будь то крыса или Крылатый, неудачно приземлившийся в пустыне. Выжить в царстве золы и праха смогли только самые неприхотливые и опасные твари. Падальщики умели обходиться без воды месяцами, мясо их было смертельно ядовитым, раны, нанесенные ими, долго потом гноились, а после того, как заживали, на коже оставались уродливые рубцы и шрамы.

Алиса не рассмотрела, кто дежурил на гряде в этот раз, но все равно помахала рукой двум одиноким фигуркам, вышедшим из небольшого домика у скалы, чтобы проводить их взглядом. Мысль, что это, скорее всего, последние Братья, которых она видит в своей жизни, нагнала ее позже, когда и гряда, и Крылатые давно скрылись за горизонтом.

Тоска по дому подбиралась к ней осторожно, пока еще облегчаемая новизной дальнего полета, но уже покалывала сердце, обещая стать невыносимой совсем скоро. Алиса прогоняла мысли о Лине, стоящем у дверей их дома, Лине, который захлебывался кашлем, когда она уходила к Черте.

Последние пять лет Алиса провела, изучая Закон, она хотела быть Крылатой каждой клеточкой своего тела, каждая мысль ее была о небе и крыльях. Как же отчаянно молила она Святую Рощу в утро отбора новичков, как же старалась придать себе уверенный вид в дни испытания! Даже боль, сопровождающая трансформацию, была для нее желанной. И вот сейчас, точно зная, что для Крылатых не бывает иного пути, кроме исполнения приказа, она отчего-то думала, что все происходящее с ней – ошибка.

Весь этот долгий путь с единственной целью – проверить, не сошел ли с ума Вестник, не плод ли его воспаленного разума далекий оазис и молодое Крылатое Дерево посреди него, – ошибка. Даже мысль об этом была ужасным предательством, недостойным Крылатого, но Алиса не могла с собой ничего поделать. А Вожак, будто не чувствуя ее терзаний, продолжал лететь вперед не оглядываясь, не проверяя, следует ли за ним его спутница. Или, может быть, она уже вернулась в Город, чтобы быть изгнанной из Братства? Изгнанной из мира живых?

Первый раз они приземлились на кособоком взгорье, когда солнце миновало зенит. Дюны дышали жаром Алисе в лицо, она знала, что пройдет всего пара часов, и раскаленный песок остынет, чтобы к ночи покрыться серебристой изморозью и застыть. Немыслимая жара дня в пустыне всегда сменялась жестоким холодом ночи. Хилые костерки, которые разводили Крылатые во время вылазок, плохо согревали, часто разведчики возвращались в Город со страшной простудой, иногда их не удавалось спасти. Казалось, что мир испытывает выживших на излом, все сильнее надавливая: получается стерпеть полуденный зной? Так вот вам пробирающий до костей холод. Но пока Алиса, отирая со лба пот, набегающий на глаза, просто не могла представить, как эти раскаленные песчаные волны сковывает ночной морозец.

Вожак присел в тени валуна, достал из рюкзака фляжку и принялся пить воду маленькими глотками, осматриваясь, словно надеясь заметить в пустыне, в глубине которой они оказались, хоть что-то еще, кроме грязного песка и праха.

– Вестник ведь дал вам карту… – Алиса потопталась рядом и тоже присела.

– Да, – проронил Вожак между двумя короткими глотками.

– И… далеко нам еще лететь? – Молчание притягивало мысли о доме, которые Алиса не могла себе позволить.

– Да.

– Неделю? Месяц? Сколько?

Ответить односложно на такой вопрос было бы откровенной грубостью, но Вожак не посчитал нужным сказать в ответ вообще хоть что-нибудь.

Он пружинисто поднялся на ноги, разминая плечи мягкими круговыми движениями. Высокое чистое небо раскинулось над ними.