Читаем без скачивания #После Огня - Олли Вингет

– Ну-ну… успокойся, – шептал он Анабель, обнимая ее за плечи, неумело пытаясь успокоить. – Все закончилось, эта тварь сдохла, она тебя не тронет.

Но Крылатая продолжала плакать навзрыд, а ее сильное тело обмякло и содрогалось все сильнее. Томас в отчаянии оглянулся, но помощи ждать было неоткуда. С одной стороны ярилась гроза, с другой, в пещере, остывал труп огромного монстра – еще теряя свою густую кровь, зверь пялился прямо на них мертвыми глазами.

Томас решительно встал, прошел в глубь пещеры, схватил охотника за гигантскую лапу и потащил его к выходу.

– Закрой глаза, – сказал он Анабель, – и считай до пяти. Медленно. Просто считай.

– Р-р-р-раз, – послушно прошептала Анабель, крепко прижав ладони к мокрым глазам.

Томас подтащил тело охотника к самому краю.

– Д-д… два, – выдохнула Анабель у него за спиной.

Томас обошел зверя и уперся в его тело плечом.

– Три, – уже спокойнее произнесла девушка, сглатывая последние слезы.

Тело подалось вперед и закачалось на краю уступа.

– Четыре. – Голос Анабель уже не дрожал.

Огромное чудовище полетело вниз, тяжело ударяясь о камни, разбивая их и шипя под каплями дождя.

– Пять, – выдохнул Томас, склоняясь над Крылатой и целуя ее в соленые губы.

Убрав руки от лица, Анабель на секунду распахнула глаза, посмотрела на него – зеленое травянистое поле на серое полотно в медную искорку – и ответила на поцелуй с таким жаром, какого Томас не смел и ожидать.

Через пару часов гроза закончилась, и им пришлось ослабить объятия. Липкие от пота, хотя так и не разожгли огня, они лежали на скомканных куртках. Анабель дремала. Томас поглаживал кончиками пальцев линию ее талии, мягко переходившую в бедра. Он потянулся поцеловать нежную кожу у ее пупка, когда Анабель проснулась и посмотрела на него.

– А что будет дальше? – хриплым от слез и стонов голосом спросила она.

– Я не умею красочно рассказывать, поэтому лучше покажу. – Томас навалился на нее, но, встретив строгий взгляд, остановился.

– Я серьезно. Это для меня не очередная интрижка во время вылазки. Я взрослая женщина, мне тридцать два года, Томас. Я уже не гожусь в боевые подруги. Тебе бы надо найти себе молодую Крылатую, наиграться с ней. А потом жениться на девушке без крыльев. Поэтому я спрашиваю тебя: что будет дальше?

Томас тряхнул косматой головой и снова лег рядом с Анабель, продолжая ласкать ее, чуть касаясь ладонью кожи.

– А дальше, о моя суровая воительница, мы повторим прошлый раз, добавив несколько тактических изменений. – Он почувствовал, как при этих словах напряглось ее тело. – А после мы оденемся и полетим в Город. Найдем старика и попросим у него разрешения жить в одном доме. Чур у тебя, у меня жуткая берлога, даже охотник бы там не…

Не дослушав его, Анабель уже целовала этого глупого, смешного мальчика.

Мальчика, который дважды спас ее. От охотника и от нее самой.

Когда они все-таки собрались улетать из пещеры, отряхнувшись от каменной крошки, то еще немного постояли на самом краю уступа, будто решаясь сделать шаг в новую жизнь.

– Посчитаем до пяти? – улыбнулась Анабель и залилась звонким счастливым смехом…

…Спустя двадцать лет Томас стоял на краю того же уступа, наблюдая, как дождь плавит камни. А за спиной у него молодая Крылатая чуть слышно вела отсчет.

– Раз. Два. Три. Четыре, – шептала Алиса, силясь унять дрожь.

– Пять, – выдохнул Томас вместе с ней.

Глава 6

Песок скрипел на зубах, забивался в каждую складку одежды, засыпал приоткрытый рюкзак, царапал кожу и превращал волосы в нераспутываемый колтун. Алиса старалась не думать, что на самом деле это был вовсе не песок. Прах. Вот что не давало вдохнуть и выдохнуть без першения в воспаленном горле. Разносимые ветром частицы сгоревшего мира – все, что осталось от животных и людей, трав, цветов и Деревьев.

С той памятной для нее грозы миновало уже с полдюжины дней, Вестники летели дальше, почти не разговаривая, перебрасываясь короткими фразами, скорее чтобы прочистить горло, чем из желания поделиться мыслями. Иногда Алисе казалось, что обычной жизни до этого путешествия над мертвой пустыней просто не было. Что все свои дни и годы она провела в напряженном полете, боясь потерять из виду спину Вожака. А он летел и летел не оглядываясь, словно его крепкое тело не знало усталости.

Внизу проплывала песчаная пустошь. Изредка ее пересекали следы падальщиков – огромных и неуклюжих тварей, покрытых мелкой чешуей, что рыскали по пустыне в поисках добычи. Временами Алиса замечала ночных лисиц, которые парами выскакивали из своих глубоких нор, когда солнце скрывалось за раскаленным горизонтом. Ловкие, с пушистым мехом, эти зверьки кружились, сплетались длинными хвостами, будто танцевали только им известный танец. В Братстве говорили, что так лисы провожают еще один прошедший день. День, не убивший их маленькие поселения в недрах песчаных скал.

Чем питаются пушистые зверьки в новом мире, как они выжили и приспособились к новым, суровым условиям, никто не знал. Слишком много пробелов оставил Огонь в сознании человека. Все, что не способствовало выживанию, утратило важность. Мир заканчивался на границах Города, будто Огонь сжег его не только вокруг, но и внутри каждого выжившего. Но пока люди выращивали грибницы, учили последних Крылатых, строили жалкие халупы в тени скал, лисички выбегали из своих укрытий, чтобы проводить безжалостное солнце за черту горизонта. Алиса смотрела с высоты своего полета на их узкие спинки, задранные к небу мордочки, и ей отчего-то казалось, что в этих зверьках сохранилось больше души, чем во всем Городе.

Когда светило опустилось за скалистую гряду, Вожак обернулся к девушке и резким взмахом руки приказал ей начинать снижение. Алиса чуть наклонилась в сторону, ловя потоки воздуха правым крылом, и плавно, по широкому кругу спустилась к земле вслед за спутником, высматривая в быстро наступающей темноте будущее место ночлега. Обычно они устраивались в маленьких пещерах, где разводили огонь, согревали немного воды, чтобы растворить в ней паек, а потом по очереди забывались беспокойным сном. Время дежурства Алисы начиналось за пару часов до рассвета. Вожак будил ее, резко касаясь к плеча, и сразу отходил в свой угол, без слов и шорохов, чтобы отдохнуть там до самого утра.

Первые лучи еще не раскололи тьму ночи, морозец сковывал пустыню и небольшой пригорок, в пещере у подножия которого Вестники обосновались в этот раз. Алиса присела у самого входа в укрытие, запахнувшись плотнее в куртку Лина, которая еще пахла его телом – или юной Крылатой просто хотелось в это верить. Огромная, будто нарисованная сумасшедшим художником луна освещала бурые песчаные холмы; уходившие до самого горизонта, видом напоминавшие волны, они таинственно мерцали, завораживая Алису, словно пульсируя в такт ударам ее сердца.

Бабка Фета рассказывала, что огненная пустыня куда разумнее, чем хочет казаться заплутавшему путнику. Она говорила о блуждающих миражах, которые якобы умеют заводить Крылатых в жаркое пекло манящими образами воды и зелени. О свете кровавой луны, восходящей на западе: она, мол, пьет души погибших в пустынях, окрашивает золу в багровый цвет, и зола эта становится зыбучей – встанешь на нее и враз погрузишься с головой.

За эти россказни Фету часто вызывали к старику – сложно придумать что-то более пагубное для духа будущего Крылатого, чем страшные сказки полоумной бабки, считал он. Но та лишь глухо посмеивалась, обсасывала крысиные косточки да сплевывала их в морщинистую ладонь.

Теперь все ее байки оживали в голове у Алисы, а мерцающий лунный свет делал их с каждым разом все более реальными.

«Мы летим с полдюжины дней, – думала она, прислонившись спиной к стенке пещеры, – летим, не отклоняясь от маршрута, не петляя. Значит, Томас уверен в карте, что дал ему Вестник. Значит, еще столько же, ну, два раза по столько, и мы будем на месте. Если сумасшедший старик был прав, то перед нами раскинется настоящий оазис. Я увижу собственными глазами свежую траву, умоюсь водой без мерзкой взвеси. Вот что должно занимать все мои мысли, а не глупые сказки старухи Феты».

Но отчего-то ей было проще верить в кровавую луну, наполняющую душами погибших Братьев топи из праха и песка, чем в место, где солнце светит мягко, а вода не горчит. О Дереве, которое они должны найти, Алиса старалась не думать вовсе.

Среди Крылатых было принято не говорить о медальонах как о даре исчезнувшего с лица земли божества. Артефакт, талисман, часть тела, знак отличия – можно было использовать какие угодно подходящие по сути слова и выражения, главное – не подтверждать обреченность их Братства. Человечество могло выжить, но как только Город вручил бы последний медальон последнему Крылатому, Братству пришел бы конец.

Все, что знала Алиса о Крылатых Деревьях, некогда росших повсюду, таилось в обрывочных слухах и легендах. Говорили, что Деревья обладали сознанием и силой, что они были мудрыми и благосклонными к человеку, что росли они там, где родниковая вода поила их корни, а солнце мягко согревало могучие кроны.