самом конце.
Это был долбанный длинный день, и последнее, что мне нужно, — отправиться домой в одиночестве. Как только я поднимаю глаза, барменша уже смотрит на меня. Кажется, ее зовут Патриция она работает здесь каждые выходные.
— Виски? — спрашивает она.
Патриция постоянно в движении, раскладывает лед в стаканы и наливает спиртное, как настоящий профессионал. В отличие от других женщин здесь, она не ищет мужчину с деньгами в карманах, не любит поболтать, и это одна из причин, почему мне нравится сидеть в этой части бара. Другая причина заключается в том, что место находится в стороне, где я могу просто смешаться с толпой и наблюдать.
— Двойной, — отвечаю я и достаю из кармана пиджака мобильный телефон.
Меня не было всего два часа, но у меня есть дюжина писем, ожидающих моего внимания. Я раздраженно ворчу, когда появляется еще одно сообщение от Лиама.
Лиам: «Ты придешь сегодня вечером?»
Я отвечаю ему, что уже ушел, и в этот самый момент Патриция ставит стакан на полированную поверхность бара, и пододвигает его ко мне.
Когда я подношу стакан к губам и позволяю прохладному напитку обжечь пищевод и согреть мою грудь, раздается звонок моего мобильного телефона. — Да чтоб тебя.
Хоть мне и нравится Лиам, но мне хочется его послать. Если бы у меня были друзья, он мог бы быть одним из них. Но я никому не доверяю, и после сегодняшнего разговора с отцом не хочу быть рядом ни с одной чертовой душой. Я саркастически усмехаюсь, когда понимаю, что пришел в переполненный бар, чтобы побыть один… Но это правда. В этом городе тебя всегда окружают люди, спрятаться негде, разве что на виду.
Я допиваю остаток спиртного и стучу тяжелым стаканом по стойке бара, обдумывая, что заказать. И вот тогда я слышу его. Такое впечатление, что из-за него мне придется здесь задержаться. Это нежный женский смех. Он настоящий, и отчетливо слышен в баре, несмотря на то, что он не громкий.
Это мирный звук, успокаивающая сила в хаосе, который нас окружает. Как будто все движется вокруг меня, кроме женщины, которая издала этот сладкий звук.
Гладкое стекло остается неподвижным в моих руках, пока я оглядываю барную стойку в поисках ее.
Остальная часть толпы, похоже, ничего не замечает, они продолжают болтать и заняты только собой, но мои глаза обращены влево. Сквозь толпу людей я едва могу разглядеть ее.
Светлые волосы, зачесанные назад, бледная кожа, покрытая черными кружевами.
Мужчина в самом конце бара откидывается от стойки, роется в заднем кармане в поисках бумажника и предоставляет мне возможность разглядеть ее получше.
В первую очередь, меня привлекают ее губы.
Она облизывает нижнюю губу, прежде чем взять бокал с темно-красным вином. Цвет, по крайней мере с такого расстояния, идеально подходит к ее губам. Она улыбается тому, что ей говорят, и ее плечи трясутся, отчего темная жидкость в бокале слегка кружится и а на высоких скулах выступает румянец.
Она отбрасывает влажные от дождя волосы в сторону, перекидывая их за плечо, а выбившуюся часть наматывает на кончики пальцев, пока потягивает вино.
Когда она отводит взгляд от того, кому уделяла свое внимание, мое сердце замирает, а любопытство возрастает.
Выражение лица у нее меняется, когда она думает, что на нее никто не смотрит. Наконец я вижу ее глаза, светло-голубые с серебристыми крапинками, и вот тогда я действительно вижу ее. Не просто образ, который она пытается изобразить.
Боль. Это ясно, как день.
Она играет роль, хотя чертовски хорошо скрывает это. Вот что меня действительно волнует. Даже меня одурачила.
Люди могут прятаться за улыбкой или смехом, каждый придурок здесь может притворяться кем-то или чем-то, кем на самом деле не является.
Однако правду не спрячешь, и я чертовски хорошо ее распознаю. Ваши глаза никогда не смогут скрыть две вещи: возраст и эмоции. Они всегда мне все расскажут.
Но если бы я не взглянул на нее в тот момент, когда она думала, будто никто не видит, она бы никогда не показала мне этого добровольно.
Женщина расправляет плечи, и я вижу ее профиль, выражение лица и опущенные уголки губ. Я знаю не только ее боль, но и ее имя. Я знаю о ней все.
Джулия Саммерс.
Моя кровь стынет в жилах, когда она поворачивается к столу, и улыбка снова появляется на ее лице, как раз в тот момент, когда мужчина в конце бара делает шаг вперед, скрывая ее из моего поля зрения. Как будто момент ясности и узнавания был специально выбран судьбой. Как будто рок хотел, чтобы я знал, насколько близок к ней.
Я не отрываю глаз от бара, изо всех сил стараясь расслышать, но ее голос не слышен или теряется в смеси болтовни в людном месте.
— Еще один? — голос Патриции звучит намного ближе, чем обычно. Я поднимаю взгляд и вижу, что она стоит прямо передо мной в ожидании ответа, обе ее руки на стойке.
Я киваю головой, нахмурив брови, стряхивая с себя смесь эмоций. Этот город — маленькое место, где миры постоянно сталкиваются, но я никогда не пересекался с ней. Я видел ее только на фотографии. Только один раз. Но я убежден, что это именно она. Я никогда ни в чем не был так уверен.
Лед звенит в стакане, и я наблюдаю, как жидкость скользит по каждому кубику, растекаясь его и заполняя свободное место.
— Ты в порядке? — спрашивает меня Патриция.
Странно. За год или около того с тех пор, как я приехал сюда, она ни разу не удосужилась завести светскую беседу. Вот почему я ничего не имею против нее.
Я натянуто ей улыбаюсь, и отвечаю, что все в порядке. Я смотрю ей в глаза и широко улыбаюсь, расслабляясь и слегка откидываясь назад.
Патриция смотрит на меня настороженно, и бормочет:
— Как-то ты не хорошо выглядишь..
Мне требуется мгновение, прежде чем я пожимаю плечами и говорю:
— Я в порядке, просто устал.
Она коротко кивает и возвращается к своим делам, протягивая мне виски и отходя к другим клиентам.
Я постукиваю указательным пальцем по стеклу, небрежно оглядывая бар.
Хоть она и скрыта от меня, но я знаю, что она там.
Глава 4
