овец и верблюдов. Основными производителями были члены большесемейных крестьянских общин, имевшие участки земли, за право пользования которыми они платили ренту-налог в казну правителя или храма и исполняли необходимые трудовые повинности. Существовало имущественное неравенство, дополнявшееся неравенством социальным и юридическим. Неполноправные из числа иноземцев и рабов обрабатывали обычно храмовые либо государственные земли на правах условного владения; на тех же правах участки храмовых и государственных земель могли получить и нуждавшиеся в этом общинники.
Возглавляли протогосударства чаще всего избиравшиеся на определенный срок жрецы-эпонимы, а исполнительная власть, в частности в Сабе, принадлежала наследственным министрам-мукаррибам, которые во время войны вместе с титулом малик (царь) обретали чрезвычайные полномочия, что и привело на рубеже нашей эры к превращению их в подлинных правителей, чья власть была, однако, ограничена советом родовой знати.
Во II–I веках до н. э. южноаравийская торговля пришла в упадок, что было вызвано как переводом части торговли на морские пути (корабли шли из Египта в Индию и обратно), так и возникновением сухопутных торговых путей на севере, через Двуречье (Парфию). Правда, с началом активно ведшихся римско-парфянских войн и тем более после превращения птолемеевского Египта в провинцию Рима (30 год до н. э.) южноаравийская торговля вновь стала оживать: Рим, а затем и Византия именно этим, пусть далеким, но безопасным путем предпочитали получать благовония, пряности и драгоценности из Африки и Индии.
На рубеже нашей эры Сабейское протогосударство ослабло, а наибольшей силой стало обладать Химьяритское, владения которого охватили значительную часть территории Йемена. Государство химьяритов просуществовало несколько веков, на протяжении которых оно вело не только успешные торговые операции, но и собственную внешнюю политику, основанную прежде всего на взаимоотношениях с эфиопами.
Эфиопия, наследница древней Нубии, была одним из достаточно развитых районов Восточной Африки еще во времена египетских фараонов. В начале I тысячелетия до н. э. эфиопские правители даже дважды завоевывали Египет. На протяжении первой половины I тысячелетия до н. э. столица эфиопов находилась в городе Напата, откуда и название (Напатское царство), затем она была перенесена в Мероэ, соответственно изменилось и название государства. Мероитское царство, являвшее собой политический конгломерат полувассальных-полунезависимых протогосударств, которые возглавлялись чаще всего племенными вождями, существовало до тех пор, пока римское завоевание Египта на рубеже нашей эры не нанесло по нему сильный удар. На смену мероитам в I веке н. э. пришло государство Аксум, активно вмешивавшееся в споры Сабы и Химьяра. По некоторым данным, само возникновение Аксума было связано с миграцией в Африку пришельцев из Аравии. Как бы то ни было, в лице Аксума Химьяритское царство обрело сильного соперника, особенно если принять во внимание, что в Аксуме кроме хорошо знакомых с торговлей мигрантов из Аравии стали оседать также греческие и римские торговцы, способствовавшие превращению этого государства в еще один центр международной торговли.
Расширившись за счет остатков Мероэ и его соседей, Аксум с III века стал вести активную внешнюю политику, а в царствование аксумского царя Эзаны (середина IV века) быстрыми темпами начал христианизироваться. Христианство довольно тесно связало Аксум с Египтом, а затем и с Византией, причем то и другое способствовало обострению взаимоотношений эфиопов с арабами.
Среди торговцев, ведших дела в оазисах Южной Аравии, были иудеи и христиане, так что обе монотеистические религии были в V–VI веках достаточно хорошо известны южноаравийским арабам, да и кочевникам-бедуинам. Это не мешало ни тем, ни другим исповедовать собственную примитивную религию и поклоняться своим богам в посвященных им храмах, наиболее известным из которых был знаменитый храм Кааба в расположенной на западном побережье Аравии Мекке. В Химьяре влияние иудаизма и христианства в начале VI века стало настолько существенным, что его правители склонялись то к одной, то к другой религии, причем в зависимости от этого менялась их политика.
Когда в 517 году власть перешла к Зу-Нувасу, принявшему иудаизм и начавшему проводить враждебную политику по отношению к Византии и Эфиопии, аксумиты высадились в Южной Аравии и напали на Химьяритское государство. Первая их военная экспедиция была неудачна, но повторная в 525 году завершилась завоеванием химьяритских владений. Окрыленные успехами аксумиты попробовали было двинуться в Хиджаз, на Мекку, но эпидемия оспы нарушила их планы. На протяжении нескольких десятилетий Эфиопия удерживала южнойеменские территории, пока усилившийся Хоеров I в 570 году не присоединил их к сасанидскому Ирану. После этого южноаравийская транзитная торговля была прервана, и основной поток товаров пошел более коротким путем через принадлежавшее Ирану Двуречье.
Это резко ударило по жившим за счет торговли арабам, причем по всем, от простых кочевников-бедуинов до шейхов, которые уже привыкли к роскоши. Особенно сильно экономический и связанный с ним социальный кризис проявился на западном побережье, в Хиджазе, важнейшем торговом районе Аравии. Сердцевиной Хиджаза была Мекка, населенная в основном племенем курейш.
Курейшиты ежегодно снаряжали по меньшей мере два богатых каравана (на юг и на север), каждый из которых состоял из тысячи, а то и двух тысяч верблюдов и оценивался примерно в 50 тысяч золотых монет. Но после фактического прекращения связей с югом для них наступили трудные дни. Это грозило не только благосостоянию Мекки, но и самому ее существованию. Нужно было срочно искать выход. И он был найден.
Как известно, в истории человечества не только отдельные процветавшие города, но и целые большие государства не раз и не два оказывались в состоянии кризиса, искали из него выход, но не находили и гибли, уступая место другим. Мекканским арабам удалось выжить. И не только выжить, но и добиться неслыханной удачи. Можно сказать, что они вытащили у судьбы выигрышный лотерейный билет. Этим билетом оказался ислам — новая монотеистическая религия, сложившаяся на местной арабской основе под сильным влиянием со стороны иудаизма и христианства.
Жители Мекки активно общались с окружавшими их иудеями (большая иудейская колония обращенных в иудаизм арабов была в Ятрибе, будущей Медине) и христианами, и идея новой монотеистической религии буквально висела в мекканском воздухе, особенно если принять во внимание, что племенной бог курейшитов Аллах считался воплощенным в черном камне, который был вделан в стену храма Каабы и по своей ритуальной значимости уже тогда почитался едва ли не первым среди всех арабских святилищ. Отсюда, в сущности, был лишь шаг до того, чтобы прийти к единобожию по примеру иудеев и христиан, а затем и отождествить единого великого бога с властелином Каабы.
Именно это и было сделано одним из жителей Мекки. Правда, успех к нему пришел не сразу. Мухаммед (570–632) был бедняком из рода Хашим племени курейшитов, в котором главенствующую роль играли представители богатого рода Омейя. В
