в Москву, ни куда-либо еще из Волгограда, добавив, что приедет к нам в следующем году, после знакового события в жизни региона, в моей жизни». По утверждению Анатолия Бровко, эти слова стали своего рода пророчеством. В должность главы региона он вступил в январе следующего года. А старец Илий действительно потом посетил Волгоградскую область[4].
Записки о старце николае гурьянове с острова залита
24 августа 2002 года на 93 году жизни скончался известный старец – митрофорный протоиерей Николай Гурьянов.
Николай Алексеевич Гурьянов родился в 1909 году в купеческой семье в селе Чудские Заходы Гдовского уезда Санкт-Петербургской губернии. С детства прислуживал в алтаре. В 1926-м закончил Гатчинский педагогический техникум, в 1929-м – Ленинградский пединститут. В 1929–1931 годах преподавал математику, физику и биологию в школе и служил псаломщиком в Тосно Ленинградской области. В 1929-м был тайно рукоположен во священника. В 1931 году, когда начались гонения на Церковь, был арестован. Сидел в тюрьме «Кресты» в Ленинграде, был в лагере под Киевом и в ссылке в Сыктывкаре. В 1942 году был освобожден, после чего служил в приходах Латвии, Литвы и Эстонии. В 1958 году переведен в Псковскую епархию и назначен настоятелем храма святителя Николая на острове Залита.
Старец Николай сподобился многих даров Духа Святого, среди них – дары прозорливости, исцеления, чудотворений. Со всей России к старцу приезжали на остров Залита верующие люди, нуждающиеся в духовном совете, в молитвенной помощи старца.
Рассказы о старце
Впервые я посетила отца Николая в 1971 году, на следующий день после памяти апостолов Петра и Павла, чей храм стоял на соседнем от Залита острове.
Нас было шесть человек (к сегодняшнему дню все они уже умерли). Ехали мы просто на праздник, ничего тогда еще не зная ни о старчестве отца Николая, ни о его прозорливости. Первый день провели в Самолве, а потом сели на «ракету» и поплыли к острову. Среди нас были священники. Когда прибыли на остров Залита, батюшка встретил нас как подобает. Священники сразу подошли под благословение, и отец Николай пригласил всех к праздничному столу. Мы кушали и о чем-то разговаривали.
Я же то и дело отвлекалась и оглядывала все вокруг, благо, что с моего места сама могла видеть отца Николая, а он меня нет. Вот на стене увидела портрет человека, очень похожего на него. Сижу, разглядываю и думаю: «Ага, значит, это батюшка в молодости». А отец Николай в это время говорил с батюшками совершенно на другую тему. И вдруг он разворачивается ко мне и произносит: «А это мой брат!»
Я сразу же поняла, что при отце Николае ни о чем праздном думать нельзя: все будет услышано, даже самые тайные мысли. С того момента я батюшку стала воспринимать как очень великого, прозорливого священника.
Позже был большой перерыв, я долго не ездила к нему: стеснялась, что вдруг батюшка откроет все грехи, обличит…
Но вот обрушились на меня крупные неприятности, пошли одна за другой большие беды. И тогда я поехала к отцу Николаю, хотя и побаивалась даже подойти к нему. Батюшка же очень милостиво принял меня и разрешил буквально все вопросы, из-за которых я так страдала.
И в дальнейшем, когда возникал сложный, трудноразрешимый вопрос, я уже сразу ехала на остров: летом на катере, а зимой по льду.
От батюшки шла такая доброта, что у меня невольно из глаз лились слезы. Скажет, бывало: «Миленькая, ну что у тебя там?» Расскажешь, а он всегда успокоит: «Все слава Богу! Все будет хорошо. Господь поможет…»
Сила молитв отца Николая была нами очень ценима. До самой его кончины мы обращались к нему по всем вопросам, просили и советов, и молитв. Сейчас у меня в этом большой пробел. Ведь возникает много проблем, о разрешении которых не с кем посоветоваться. А батюшку даже спрашивать ни о чем не надо было: он и так все про всех знал.
Одна женщина рассказывала мне, как она была ошарашена, когда батюшка ей сразу при встрече сказал: «Как же вы приехали на такой карете, купив такой дорогой бензин?» Оказалось, что, действительно, они ехали до отца Николая на собственном очень дорогом микроавтобусе и заправлялись дорогим бензином. И то, что он сказал ей дальше, – все абсолютно сошлось.
Сама я из Эстонии, из Тарту. Вот как-то, когда выросли дети, я решила вернуться к мамочке, которая жила одна. Эти мысли я оставила при себе, потихоньку их обдумывая. Как-то раз пришлось мне поехать к отцу Николаю с другими вопросами. Подхожу к нему с листочком, на котором изложены проблемы, а батюшка вдруг сразу говорит: «Никуда не уезжайте. Псков – город хороший, народ здесь хороший». А ведь я об этом отъезде в ту минуту и не думала. Батюшка сам разрешил мои старые помыслы.
Когда умер мой папочка, священник Василий Борин, я приехала к отцу Николаю с этим горем. И батюшка пропел «Вечную память», а потом сказал, что мой папочка мог бы еще пожить, если бы не заболел. О его болезни я батюшке ничего не говорила…
Однажды мой сын тяжело заболел. У него была третья степень сколиоза, и ему предстояла очень сложная операция, исход которой был неизвестен. Конечно же, я поехала за благословением к отцу Николаю, тем более что и мой пятнадцатилетний сын сказал, что не ляжет на операционный стол, пока я не съезжу к батюшке. Когда я приехала, батюшка твердо сказал: «Обязательно делать операцию. Все будет хорошо». И действительно, операция прошла удачно, благополучно. (Но параллельно делалась такая же операция одной девочке, и та умерла.)
Моя сестра ездила к нему три года и угасала от болезни. А батюшка ее поддерживал и что-то иногда подсказывал едва уловимыми намеками. Незадолго до смерти моей сестры батюшка показал ей куст жасмина и сказал: «Ангелинушка! А жасмин-то отцветает…» Она тогда не поняла прикровенного предсказания. Приехала она через месяц и видит: батюшка бежит к причалу, подрясник развевается, бежит и кричит: «Ангелинушка, я тебя пришел встретить». Через три месяца она скончалась…
А до этого произошло еще и следующее. У нас была одна прозорливая старица, Анастасия. Она всегда все предсказывала через некую символику, иносказательно, так что не сразу и поймешь. Помню, что дорогу она, например, называла полотенцем. И как-то эта Настенька пропела в нашей семье «Святый Боже». А мы уже знали, что это к чьей-то смерти, и насторожились. Позже спросили у батюшки, не мамочка ли наша умрет?
