«Да ее еще и колом-то не убьешь», – ответил батюшка. Мамочка моя и сейчас жива.
А старица к тому же добавила совсем загадочную фразу: «Прободение головы и шеи». Это было в 1969 или 1970 году. Мы уж и совсем ничего не поняли. Разъяснилось все через год, когда Ангелине произвели трепанацию черепа, а буквально за месяц до смерти оперировали зоб…
Однажды я приехала в лютый мороз к батюшке разрешить свои вопросы. Он, конечно, все решил, благословил и вдруг стал уговаривать уезжать немедленно: «Скорее-скорее идите! Скорее-скорее домой!» Я даже обиделась слегка, что меня вроде гонят, а на улице такой мороз, чуть ли не сорок градусов. Но что поделаешь, – пошла. И вот спускаюсь я уже к озеру, чтобы пешком брести по льду на чернеющий у горизонта материк, как вдруг рядом со мной останавливается машина: «Садитесь!» Я говорю: «У меня нет таких денег». – «Садитесь, мы вас так довезем». – «Ну хорошо, довезите хотя бы до Толбы». – «Садитесь, мы едем в Псков и вас туда довезем!» Тут-то я и поняла, почему батюшка меня торопил…
Однажды мы приехали с моими детьми к батюшке, чтобы узнать, куда им поступать. Я хотела попросить батюшкиного благословения для сына на музыкальное училище, но отец Николай сказал: «Рисовать лучше, чем музыка». Сын очень обрадовался, а я как-то не поверила в такой оборот дела. Но через три года сыну сделали сложную операцию, после которой он смог поступить только в художественное училище и стал прекрасно рисовать…
Он вообще очень любил животных. Как-то раз моя покойная сестра приехала к батюшке со своей подругой. Остановились они около заборчика, как всегда. Ждут, пока отец Николай выйдет. Наконец он появился и уже от дверей начал громко просить: «Не раздавите лягушечек! Не раздавите лягушечек!» Сестра с подругой начали озираться вокруг, а сами думают: «Да где же здесь могут быть лягушечки? На этом острове их вообще нет». И уже на обратном пути, плывя по озеру в «ракете», подруга моей сестры призналась: «Батюшка вспомнил мой детский грех. Будучи еще ребятишками, мы обували охотничьи сапоги и давили нещадно лягушек…»
Хочу еще сказать, что отец Николай общался с людьми просто, мило, доступно каждому – и ученому, и простолюдину.
Всего я была принята батюшкой тридцать шесть раз. Всегда со сложными вопросами ездила. Правда, в последнее время уж никого не пускали. Приехав за месяц до его смерти, когда отец Николай уже лежал, мы просто постояли у заборчика, напротив окна, молча помолились, – но помощь все равно получили, и очень-очень большую.
Певчая Александра, храм Александра Невского в Пскове, 24 июля 2003 года
Положитесь на волю Божию – и все будет хорошо
Я приехал в этот край в 1991 году и с тех пор помогаю отцу Георгию Ушакову здесь, на его приходе под Псковом. Уже через год после моего приезда батюшка предложил мне съездить к одному прозорливому старцу и при этом спросил: «А ты не побоишься? Он людей насквозь видит». Мне действительно до того никогда не приходилось иметь дело с прозорливыми людьми, но я ответил: «Нет, вроде не боюсь. Я же исповедовался».
Мы поехали 1 сентября 1992 года. Был прекрасный солнечный день. На место добрались благополучно. Тогда большого паломничества к отцу Николаю еще не было, и мы оказались около его домика одни. Присели в нерешительности на лавочку под большим каштаном. И вдруг в окошечке шевельнулась занавесочка, мелькнула борода, и выглянул отец Николай. Занавесочка снова опустилась.
Прошло какое-то время – открылась дверь, и на крыльцо вышел батюшка. Он напевал песенку про Иерусалим, которую я потом часто от него слышал. Затем отец Николай почему-то прочел стишок из курса химии – про альдегид. Посмотрел эдак на нас, еще не благословляя, и сказал мне нечто по-эстонски, после чего отец Георгий засмеялся: «Ага, не угадал, не угадал! Холодно, холодно…» Тогда батюшка Николай еще раз посмотрел на меня и сказал фразу уже по-немецки: «Учиться-учиться, только не работать». Мы так и покатились со смеху. Это было просто в точку! Во-первых, мама у меня действительно немка, и во-вторых, мой склад характера такой, что мне по сердцу больше что-то читать, изучать, чем заниматься физической работой. К тому же я очень увлекался когда-то и химией, делал разные эксперименты в этой области.
В тот день батюшка отвел нас в храм, прочел там молитвы, и я сподобился даже исповедоваться у отца Николая. Это, конечно, особое воспоминание на всю жизнь.
Позже я стал ездить к батюшке с разными важными вопросами и за благословениями. У нас была больная гидроцефалией девочка – покойная младенец Серафима. Мы очень боялись, что эта болезнь может повториться у других наших детей, и поэтому перед их рождением ездили к отцу Николаю. Так, мы поехали, когда она еще была жива, а батюшка вдруг неожиданно посоветовал назвать следующего младенца Серафимом. Мы говорим: «Так у нас уже есть Серафима». Отец Николай немножко замялся, а потом деликатно сказал: «Ну и что! Эта Серафима, а он будет Серафим». Так и назвали…
Перед рождением Ермолая батюшка велел крестить его сразу же: «Тогда будет жить». Мы попросили батюшку помолиться, чтобы при рождении ребенка священник оказался на месте. Так и вышло. Через три часа новорожденного младенца покрестили, но он и вправду оказался болезненным…
Хотя у нас была долгой только первая с ним беседа, но и в другие поездки всегда батюшка существенно помогал нам во всех наших проблемах и недоразумениях. Конечно, все мы, по какому-то нашему неразумию, пытаемся в первую очередь решать свои бытоустроительные задачи. И надо отметить, что батюшка никогда не говорил на материальные темы: об имуществе и прочем. Он говорил только о духовном, решал проблемы души, в остальном же советовал: «Положитесь на волю Божию – и все будет хорошо»…
В основном же мы просили его молитв, и, возможно, пройдет еще много лет, пока мы полностью осознаем, какого молитвенника лишились. Все ведь тогда воспринималось как-то само собой разумеющимся: что рядом живет старец, что к нему всегда можно обратиться и жить за ним как за каменной стеной. Это казалось вечным и незыблемым, и мы, словно дети, просто, не задумываясь, принимали эту благодать. Только теперь, со временем, видишь, сколь милостив Господь, давший нам бесценный дар общаться с таким необыкновенным старцем – праведником и молитвенником.
Андрей Проценко, август 2003 года
* * *
Старец огромное значение придавал молитве за умерших. Он проникался к ним совершенно особым состраданием. Думаю, что
