– Простого человека? – хмыкнул Юма и пригладил усы. – То есть вы хотите сказать, что трех вооруженных и обученных воинов из Дома Змея смог одолеть крестьянин с бамбуковой палкой? В этом случае могу лишь отойти в сторону. Но как бы слухи об этом инциденте не донеслись до других Домов – думаю, их менестрели смогут придумать не одну занятную историю, дабы как следует увеселить завсегдатаев всех кабаков от Изумрудных Островов до самого Каноку. Знатная же выйдет баллада!
Ичиро крепко задумался, хмуря густые брови и морща лоб. Кенджи не знал, что за игру затеял незнакомец – который, по-видимому, был далеко не последним человеком, раз разговаривал с этими людьми на равных – однако он мог лишь восхвалить судьбу за столь неожиданного союзника. Поймав его взгляд, Сато подмигнул, а Макото в это время склонился к Ичиро и что-то зашептал, пряча рот за ладонью. Когда он, наконец, умолк, Ичиро натянул поводья и протянул:
– Мой брат прав. Дерешься ты не как простолюдин. Кто ты чужак и как оказался на наших землях? Ты скрывающий свое имя ронин? Странствующий монах? Беглый воин, изгнанный из своего дома?
Все взгляды, включая крестьян, наблюдавших за разговором из-за приоткрытых дверей и неплотно захлопнутых ставень, устремились на Кенджи. Признаться, от столь пристального внимания он на миг растерялся, ощущая, как язык его прилипает к пересохшему небу, а в желудке набухает что-то холодное и склизкое.
– Я… я…
– Если мои глаза меня не обманывают – с возрастом, увы, взгляд мой стал тупее старого ножа – я успел заметить прием монастырской школы Трех Ветров, – громко произнес Юма, точно размышляя вслух. – Или это же все же была техника Тигриной Поступи? Боги, да что же с моей памятью…
Нахмурившись, Ичиро в непонимании взглянул на Сато, пока его люди зашептались за его спиной, кидая на Кенджи заинтересованные взгляды. Впрочем, сам он понимал не больше их – казалось, что Юма пытается сделать ему какой-то знак. Но что он хочет сказать? Натолкнуть на какую-то мысль или… Вдруг Кенджи все понял и в тот же миг едва сдержал улыбку, подивившись сообразительности и острому уму Юмы.
– Вы угадали, господин, – ответил Кенджи, обращаясь к Ичиро. – Мое имя – Кенджи. Я странствующий монах из одного монастыря к югу отсюда и эти люди, – он окинул рукой вокруг себя, – предложили мне еду и кров, чтобы хоть как-то облегчить мой тяжелый путь. Клянусь, что не мыслил ничего дурного, и был просто вынужден драться с вашими людьми – иначе я бы погиб сам. Если вы прикажете мне покинуть ваши земли, я уйду не медля.
В сложившейся вокруг тишине можно было услышать, как паук на дереве плетет свою сеть меж зеленых крон. Лицо Ичиро оставалось непроницаемым, словно маска, а все взгляды его людей ныне были прикованы к своему господину, ожидая его решения. Внутри Кенджи все замерло – а что если тот сумел распознать его ложь?
– Ты из Высокого Пика?
Все прочие – включая Кенджи – в недоумении посмотрели на Макото, задавшего этот неожиданный вопрос. Однако тот лишь откинулся на седле, уперевшись рукой о круп лошади, и снова обратился к Кенджи, сощурив глаза:
– К югу отсюда есть лишь один монастырь, где могли бы научить подобным приемам, – произнес парень, – и это Высокий Пик. А все местные храмы обучают разве что мольбам и религиозным ритуалам. Так ты оттуда?
Кенджи покосился на Юму – и тот несколько раз сжал и разжал кулак за своей спиной, точно говоря: «Да!».
– Вы правы, господин, – ответил Кенджи. – Я действительно обучался в Высоком Пике.
– Тогда ты должен знать мастера Цэна, одного из главных наставников при монастыре, воина шестой ступени. Как он поживает?
Кенджи с надеждой посмотрел на Юму, ожидая новой подсказки, однако тот лишь слегка пошевелил плечом. Видимо, теперь Кенджи придется выпутываться самостоятельно. Признаться, молчание уже изрядно затянулось, и с каждым мигом тучи на лице Ичиро становились все темнее, глаза Макото превратились в две узкие щелочки, а Мико, наблюдавшая за разговором из-за открытых ставней, прижала ладонь ко рту. Глубоко выдохнув, Кенджи, наконец, решился на ответ, понимая, что от него, быть может, зависит его жизнь.
– Нет, господин. Я не знаю, о ком вы говорите.
Тишина вокруг походила на натянутую струну – хватило бы порыва ветра, чтобы она вмиг разразилась лязгом стали и криками. На всякий случай, Кенджи прикинул свои шансы в случае возможной драки. Один против доброй дюжины вооруженных обученных воинов в доспехах? Что ж… Остается лишь надеяться на то, что он угадал.
– Очень интересно. Если ты не знаешь Цэна… – протянул Макото.
У Кенджи пересохло в горле, Ичиро уже открыл рот, дабы отдать приказ, а руки воинов потянулись к оружию.
– … то значит, ты говоришь правду, – закончил парень и усмехнулся. – Как ты можешь знать того, кого я только что выдумал?
Кенджи с облегчением выдохнул, поймав подмигивающий взгляд Юмы, обстановка вокруг заметно разрядилась и даже Ичиро чуть расслабился, выдавив из себя слабую улыбку.
– Что ж, это многое объясняет, – произнес он, взглянув на Юму. – Мы всегда рады послушникам и уважаем путь, который они выбрали. Правда, все же остается одна проблема. Как бы то ни было, я не могу оставить безнаказанным избиение моих людей. Но и казнить этого юношу прямо на месте как какого-нибудь бродягу или пастуха тоже будет неправильно. Господин Сато, быть может, вы предложите какой-нибудь выход?
Кенджи с волнением взглянул на Юму, однако тот не смутился ни на миг. Напротив, казалось, он только и ждал этих слов.
– Если вы так на этом настаиваете, – он тяжело вздохнул, будто бы нехотя беря на себя такую ответственность, – то могу предложить следующее: раз уж мы с вами следуем в цитадель Змея, то пускай глава дома и рассудит этот конфликт. Уверен, ваш отец примет мудрое и верное решение. Как я вижу, у вас нет лишней лошади – так что наш друг будет лишь задерживать вас в пути. Но будьте уверены, мы с ним пребудем не позже завтрашнего вечера.
От Кенджи не ускользнуло, с каким нажимом Юма произнес слова про главу дома. Видимо, это же заметил и Ичиро, так как глаза его на миг вспыхнули недобрыми огоньками – но уже через миг снова превратились в две ледышки. Коротко кивнув в знак согласия, он подождал, пока избитые Кенджи воины рассядутся по седлам. После этого Ичиро отдал короткий приказ, боднул каблуками покатые бока своего скакуна и взялся за поводья. Однако напоследок он оглянулся и снова обратился к Юме:
