Она много лет мечтала о том, как однажды Эли ее поцелует, но никогда не думала, что это будет так. Фантазии варьировались от легкого воздушного прикосновения до страстного порыва в духе знаменитой сцены из «Унесенных ветром», когда Ретт Батлер на руках уносит Скарлетт в спальню. В жизни все оказалось иначе – по-настоящему, истово. Каре казалось, будто тело охвачено огнем. Она прижалась к Эли, который начал уже языком пробираться все глубже, исследуя ее рот.
И вдруг все кончилось так же неожиданно, как и началось. Не проронив ни звука, Эли отстранился, сделал шаг назад, одновременно отодвигая от себя Кару. В плане возвращения с небес на землю это оказалось намного эффективнее, чем пресловутый ушат ледяной воды. Кара словно очнулась и отметила, что оба они тяжело дышат, словно запыхались, и старательно избегают смотреть друг на друга.
– Мне пора, – едва слышно проговорил Эли.
Звуки доносились до Кары как через вату. В ушах гудело, голова кружилась. Она сумела лишь кивнуть в ответ, и гость самостоятельно открыл дверь и шагнул в ночь, не оглядываясь.
Кара словно приросла к полу. События последних минут проносились в голове. Поцелуй… Это было просто чудесно. Это было совершенно ужасно. Вот бы еще раз с ним поцеловаться! Не приведи господь такому вновь случиться!.. Кару только что страстно поцеловал герой ее многолетних грез, но вместо радости она терзается невыносимым чувством вины, ведь этот человек всего несколько часов назад перестал быть женихом ее сестры.
Прежде чем сесть в машину, Эли несколько раз пешком обошел квартал, где жила Кара. Он прислушивался к себе, пытаясь разобраться в том, что чувствует. С одной стороны, очень хотелось вернуться и довести начатое до логического, то есть постельного, конца. С другой – было совершенно непонятно, что на него нашло и как он мог целоваться с одной сестрой вечером того же дня, как расстался с другой. И даже теперь, когда порыв прошел, все равно хотеть продолжения!
Чувствовал ли он что-либо подобное, целуясь с Лаурель? Нет, те поцелуи были дружескими, целомудренными, как и в целом отношения со старшей из сестер Кинсайд. Внешне Эли и Лаурель были очень эффектной парой, но между ними не было страсти. Уважение, дружба – да, были и останутся, несмотря на расторгнутую помолвку. Но лишь теперь, поцеловав Кару, он понял, насколько пресными и далекими от романтических были его отношения с Лаурель. От поцелуя с Карой по нему словно прошел разряд тока. Ничего подобного прежде он не испытывал. И что прикажете теперь со всем этим делать?
Самое разумное было бы поехать домой, принять душ, забраться в кровать и напрочь выкинуть из головы этот безумный необъяснимый поцелуй. Однако шум крови, стучащей в ушах и бурлящей по всему телу потоками раскаленной лавы, ясно давал понять: забыть так просто не удастся.
Поэтому нужно думать, что он собирается теперь делать с внезапно вспыхнувшим влечением к Каре Кинсайд.
Глава 4
Кара всю ночь не могла уснуть. Ее раздирали противоречивые чувства. Словно рядышком устроились черт и ангел и пустились в дебаты. Чертенок с лицом Эли зазывно улыбался, заговорщически подмигивал, всячески завлекал и соблазнял на еще один поцелуй. А печальный ангел с ликом Лаурель грустно качал головой, хмурился и вопрошал с обидой: «Как ты могла, Кара? За что? Так поступить с собственной сестрой!..» Как тут уснешь?
Поэтому, едва забрезжил рассвет, Кара уже была на ногах. Она часто вставала с первыми лучами солнца, только обычно этому предшествовал здоровый восьмичасовой сон. Потом она одевалась в строгую юбку и блузку и либо спускалась в кабинет, либо ехала на встречи.
Сегодня же ехать было некуда, а нужно было начинать обзванивать подрядчиков, отменять свадьбу. Однако было еще слишком рано. Поэтому Кара облачилась в любимый тонкий сарафан с огромными рыжими маками, повязала ярко-розовый фартук с белыми кружевными оборками на груди и обоих карманах и с вышитой надписью «Продаюсь за шоколад» и босиком спустилась на кухню.
Как многие южанки, она успокаивала нервы готовкой. Хотя Кара и выросла в состоятельной семье в доме, полном прислуги (или, как теперь считается более этичным говорить, помощников по хозяйству), мама научила хорошо готовить и ее, и всех остальных своих отпрысков, даже мальчиков, для которых, правда, это был скорее факультатив по желанию.
Элизабет и сама в минуты печали и волнений спасалась на кухне по локоть в муке и вооружившись скалкой. Если про любителей выпить принято говорить, что они топят свое горе в вине, то Элизабет запекала обиды в бисквит или зажаривала с цыплячьими ножками. Причем на выходе, как правило, получалось еды такое количество, что вполне хватило бы на армию конфедератов. В иные дни она могла наготовить столько шоколадного, орехового или кокосового печенья, что все отпрыски Кинсайд снаряжались в школу дополнительными сумками с выпечкой и на целый день становились кормильцами и героями своих одноклассников.
Миссис Кинсайд обладала незаурядными преподавательскими способностями, так что после ее кулинарных уроков Кара теперь легко могла изобразить окорок в медовой глазури, а десерты у нее получались настолько лакомыми, что еще до основания «Особого случая» она всерьез подумывала, не открыть ли кондитерскую. Остановил ее лишь тот факт, что бизнес в этом случае слишком бы зависел от перепадов настроения, а потому вряд ли стал бы процветать. Ну кто, в самом деле, станет ждать под дверью, гадая, с какой ноги сегодня встал шеф-повар и в том ли он настроении, чтобы испечь свой фирменный клафути с вишней?
Кара не представляла, что будет делать с таким количеством печенья, которое уже остывало в противнях на мраморной столешнице. Знала лишь, что нужно чем-то себя занять. А что может лучше отвлечь от неприятных мыслей, чем повторяющиеся, систематические, успокаивающие действия на кухне: отмерить, взвесить, смешать, разложить на противне, снять лопаточкой?
Ровно в четверть девятого утра раздался телефонный звонок. Кара не на шутку испугалась: звонили по домашней линии, а не по тому номеру, который она сообщала клиентам и партнерам. Неужели снова что-то связанное с убийством отца и задержанием матери?
Желудок съежился в болезненный комок, а пальцы нервно сжали противень, который она в этот момент ставила в духовку. Боже, ну что еще случилось? Отец убит, мать находится в статусе главной подозреваемой, сестра практически в последнюю минуту отменила свадьбу… Что еще могло стрястись? Пожар? Наводнение? Эпидемия? Но тут Кара потрясла головой, отгоняя дурные мысли. Нет более верного средства навлечь на себя неприятности, чем постоянно думать о них. А на долю ее семьи и так выпало за последнее время слишком много испытаний.
Закрыв духовку и молясь про себя, чтобы звонок не сулил ничего плохого, она дрожащими руками взяла трубку:
– Я слушаю.
– Кара, дорогуша, это Пенелопа, я от Эли, – раздался знакомый голос, мигом развеяв тучи, начавшие было сгущаться на душе у Кары.
Облегченно выдохнув, она удивилась, почему персональный ассистент Эли звонит ей на домашний номер. За последние месяцы они очень часто общались, договариваясь о встречах по подготовке свадьбы, но Пенелопа всегда связывалась с Карой по рабочему телефону, указанному в ее визитке владелицы «Особого случая».
– Привет, Пенелопа, как дела?
– Прекрасно, радость моя, просто прекрасно. А у тебя?
Конец ознакомительного фрагмента.
