Мама выдохнула, прикрыла глаза и, простояв так несколько секунд, подняла голову и посмотрела на меня.
— Сынок. Я тебя очень люблю и доверяю. Я знаю, что ты изменился в тот день после клуба, и знаю, что у этого есть причина. Но раз ты не хочешь её говорить — я не буду лезть. Но пойми…, - она поджала губы, — Пять лет я была смертельно больна. Я даже не надеялась выжить. И вот я получаю новость, что излечилась. Осталось лишь подтвердить. Один шаг, и я получу надежду жить дальше и не заспыать с мыслью, что не проснусь…, - мама сжала кулак, — Ты не представляешь, как я хочу вернуться в больницу и всё подтвердить, — она разжала кулак и улыбнулась, — Но я тебя послушаюсь. Только пожалуйста, Костя, пусть это будет оправдано.
Да, я ожидал подобного. В моменты стресса у моей матери проявляется характер. Она не та женщина, что будет без вопросов подчиняться сильным мужчинам просто по факту своей слабости. Так было с Лютером, так происходит и сейчас. И это прекрасная черта.
Я подошёл и обнял Лизу.
— Я понимаю. Просто верь, хорошо?
— Да… хорошо, — она обняла в ответ, — Ну… что-ж, тогда пойду со зверушками поиграюсь: Джо, Бингусом и Викой.
— Ну м-а-а-а!
Я улыбнулся, попрощался и покинул квартиру. Спустился, встретился с парой жильцов, которые уж очень походили на арабов, и обратился к регистраторше.
— У вас можно снять квартиру на день?
— Секунду, — она даже не поинтересовалась зачем.
Вот это сервис.
— Если на сегодня и именно на сутки — то есть одна. С завтрашнего дня уже нет.
— Отлично!
Я заплатил, получил инструкции, как всегда что-то заполнил и поднялся на десятый этаж. Хорошая, просторная квартирка.
Девушки пришли сразу и… ох, боже, отец действует наверняка.
Три дамы, попадающие под любой вкус. Одна была помоложе и миниатюрней: небольшой ростик, грудь первого размера и кукольное лицо.
Вторая — та самая служанка, что пыталась меня соблазнить после спасения Софии. Рост мне по подбородок и грудь второго размера.
Ну и третья. Самая старшая, самая высокая и самая… сочная, если так можно выразиться. Черноволосая, с интересной небольшой родинкой под глазом и длинными чёрными ресницами.
Отец сделал всё, чтобы я не отказался и улучшил мнение о роде Элерс. Каким бы привередливым я ни был, но, как нормальный, функционирующий мужчина-десиптекон, хоть одной должен был остаться доволен.
Но зачем выбирать?
Все три девушки встали у входа и смиренно ждали, пока я выберу одну из них. Ни тени сожаления, ни капли отвращения не промелькнуло на их лицах. Для них это просто работа.
— Душ там, гардеробная — там, — указал я.
Они едва не вскинули брови, явно не ожидая, что потребуются все три. Но справившись с удивлением, они промолчали и прошли куда надо.
Корю ли я себя за использование подобных услуг? Разве что немного. И то, больше из-за отсутствия нормальной постоянной девушки. Естественно я бы и не подумал устраивать оргии и ходить налево будь у меня «официальная» возлюбленная, — ибо я слишком горделив для подобного предательства (если, опять же, для девушки это предательство, ведь кто её знает, всякие бывают), — но сейчас… почему бы и нет? Я ведь нормальный парень. Было бы странно если бы я НЕ хотел подобного.
Правда есть одна проблемка…
Они все — крысы Теодора.
Одежда висит пуговицами ко мне, сумку положили близко к кровати, а в комнате неподалёку всегда кто-то стоит и наблюдает за мной. Они — шпионы, и всё что я бы сейчас не сделал — узнает Теодор и крыса в его доме.
«Слабенько, Теодор, слабенько. Это слишком очевидно. Хотя, может проблема во мне?», — ухмыльнулся я.
Неожиданно, во время размышлений, я почувствовал, как меня приобняли сзади.
К спине прижалась грудь, а тонкая девичья рука нежно скользит от живота к груди. По коже пошли мурашки, а теплота, исходящая от женского тела, начала плыть к голове и паху.
— Знаешь, а я ведь и тогда этого хотела. Сама вызвалась, — девушка встала на носочки и прошептала мне на ухо, аккуратно касаясь его влажными губами, — Сегодня мы это наверстаем.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Я обернулся. Да, та самая служанка, которая с меня мерки брала.
Белое кружевное бельё, чулочки на подтяжках и влажная после душа кожа. Апогей сеусальности. На такую поведёшься даже с закрытыми глазами.
А, и ещё духи с феромонами, да.
«Хотела? Сама вызвалась? Пха-ха-ха», — смех я скрыл за улыбкой, — «Был бы я обычным человеком, мне бы это, наверное, даже понравилось»
Она просунула руку под футболку и начала поглаживать пресс, временами случайно, будто нарочно, проникая под края джинсов.
«Но не переживай. Сегодня ты наверстаешь за всю свою жизнь»
* * *
Час? Два? Не знаю. Много и долго. Голова плохо соображает, но одно я помню отчётливо — свою цель.
— М-м-м! — выгнулась та служанка, с которой всё началось, — Боже… о боже…
Наши пальцы переплелись в замок и сейчас она, изнеможённая от удовольствия, просто лежала и наслаждалась, совершенно позабыв о своей работе.
Жар; пот; покрасневшая от постоянного трения кожа; частое, томное дыхание и замутнённый стеклянный взгляд — вот каким предстал шпион, "пришедший за мной".
Я остановился. Девушка это быстро почувствовала, сомкнула ноги за моей спиной и машинально подтянула к себе, стеснительно намекая, чтобы я продолжил.
Но я не продолжал и лишь с ухмылкой наблюдал за её реакцией.
Всё же, у неё была совесть и стыд. Даже несмотря на вот-вот достигнутый оргазм, она всё ещё стеснялась попросить меня прямо о продолжении. Стеснялась возмутиться. Стеснялась потребовать, несмотря на приближающийся пик её удовольствия.
Но я прекрасно видел, что она этого желает. По её движению тазом; по нахмуренному, напряжённому лицу; по ногам, замкнувшимся за моей спиной и не желающим отпускать… да об этом буквально кричало всё её тело.
Я видел, что она искренне, страстно меня желает.
— Ха-а, ха-а-а, ха-а-а, — она тяжело выдыхала.
Её ноги задрожали. Но она до сих пор ничего не сказала. Стесняется.
"Милота-то какая"
Я сжал её руку, наклонился вперёд, едва не ложась грудью на грудь, и прошептал на ухо.
— Я вижу, что ты хочешь. Я это знаю. Кем бы ты ни была, сейчас ты простая, похотливая девчонка, — импульс Воли прошёлся по телу и через руку начал подавлять волю жертвы, — Признайся. Скажи это. Попроси меня.
— Ха-а-а… ха-а-а, — она задышала глубже и второй рукой обхватила меня за спину, — Да… да, хочу, — девушка повернулась попыталась повернуться, отчего мочка её уха коснулась моих губ.
— Ты не хочешь, чтобы я остановился?
— Нет…, - она поджала губы, — Нет…
— Ну тогда, — я выпрямился, глядя в её закрытые глаза, — Подчиняйся.
Она выгнулась и громко простонала, а из её груди вырвалась фантомная цепь.
«Ну вот и всё», — улыбнулся я, — «Третья»
Она была первой в начале, и оказалось последней в конце всего плана. Иронично.
То, что я сейчас проделал с шатенкой — я проделал и с остальными.
В пик удовольствия, за секунды до оргазма, когда женщина едва не умоляла продолжить, когда искренне, несмотря на работу, желала и хотела меня, я пользовался их сломленным разумом.
Ведь ломать волю можно не только страхом и пытками, но и через удовольствие, верно?
Все три служанки, подосланные улучшить моё подсознательное отношение к роду Элерс и по возможности выведать информацию, стали рабынями.
Вот же ирония.
— У-у-у-х, твою мать, — спустя ещё минут пять я доделал что обещал и без сил рухнул на спину.
Было ли это легко? НЕТ! НЕТ КОНЕЧНО! Кто-нибудь пробовал удовлетворить сразу ТРИ женщины?
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Разные эрогенные зоны, разный темп, да и вообще разная манера обращения в принципе! Например та, что поменьше и помладше, любит когда её душат и бьют. Та, что постарше — нежности. Всё это пришлось выяснять на ходу, ибо откуда я вообще должен был это знать? Да и сами девушки, очевидно, уже давно позабыли о своём удовольствии и пришли лишь выполнять свою работу. Им было плевать на себя. Пришлось раскрепощать.
