— Я ел его соль, — шепнул он. — Да и вряд ли он нам помешает.
Взявшись за руки, мужчина и женщина вышли через дверь на узкую крутую лестницу. Когда затихли их осторожные шаги, Керим Шах поднялся с постели, утирая со лба холодный пот. Он не так боялся удара кинжалом, как чародейства проклятого Хемсы, который всегда напоминал ему осторожного ядовитого гада.
«Однако на этот раз ублюдок оплошал, — подумал Керим Шах, усаживаясь за стол. — Заговорщики, болтающие о своих делишках на крышах, должны помнить об открытых окнах и говорить тише. Ну что ж, Хемса восстал против своих господ, а ведь только через него я мог с ними общаться. Придется отныне действовать на свой страх и риск».
Он достал из-за пояса перо и пергамент, разложил его на столе и начертал несколько коротких строк:
«Косар Хану, наибу Секундерама. Киммериец Конан похитил Деви Жазмину и увез ее в афгульское селение. Появилась возможность схватить сестру вендийского владыки, чего так давно жаждет наш повелитель. Немедля пошли три тысячи верховых. Буду ждать их с проводником в долине Гурашах».
Внизу он поставил подпись, ничего общего не имеющую с именем Керим Шаха.
Весьма довольный собой, танцующей походкой он подошел к золотой клетке и достал из нее почтового голубя. Прикрепив к его ноге свернутый в маленькую трубочку пергамент, подошел к окну и выпустил птицу в душный ночной воздух. Взмахнув крыльями, голубь взмыл в темное небо.
Подхватив плащ, шлем и меч, Керим Шах быстро покинул комнату и резво сбежал вниз по крутой лестнице.
Пешкаурская тюрьма была окружена массивной стеной, в которой были лишь одни, обитые железом и расположенные в полукруглом портале ворота. Смоляные щепки, горевшие в медном светильнике, неярко освещали сидевшего на корточках возле входа стражника. Он позевывал, клюя носом и время от времени стукаясь лбом о край своего щита.
И вдруг воин резво вскочил на ноги, выставив вперед копье. Он дал бы голову на отсечение, что вовсе не спал. И все же перед ним стоял человек, появления которого страж не заметил. На чужаке была тога из верблюжьей шерсти, на ногах — потертые сандалии, голову украшал зеленый тюрбан. В тусклом свете лампы странно поблескивали пронзительные глаза незнакомца.
— Кто ты? — охрипшим голосом спросил стражник. — Что тебе надо?
Пришелец не выказал и тени беспокойства, хотя наконечник копья касался его груди. Он неотрывно глядел в лицо солдата.
— В чем состоит твоя служба? — спросил он вдруг низким голосом.
— Охранять ворота! — не задумываясь, выпалил стражник и вдруг застыл, словно изваяние. Глаза его остекленели, на окаменевшем лице застыла удивленная гримаса.
— Чушь! Как только ты глянул в мои глаза, твоя душа стала моей, а тело обязано выполнять все мои приказы. Открой дверь!
Все с тем же выражением удивления, но не противясь чужой воле, стражник вынул из-за пояса большой ключ, повернул его в огромном замке и широко распахнул ворота. Потом застыл поодаль, глядя перед собой невидящим взором.
Из тени кустов выскользнула женщина и нетерпеливо тронула за плечо чародея.
— Вели ему дать нам коней, Хемса, — шепнула она.
— Зачем? — ответил мужчина и, чуть повысив голос, приказал стражнику: — Ты исполнил мою волю. Молодец. Теперь убей себя.
Солдат безропотно упер древко копья в землю у стены, приставив острие к животу чуть пониже ребер. Неторопливо, не испытывая, по-видимому, никакого страха, он налег на наконечник всей тяжестью тела. Копье прошло сквозь тело и окровавленный наконечник показался из спины стражника. Мертвец скользнул вниз по древку и спокойно лег лицом в высокую траву. Копье торчало у него между лопаток, словно ствол какого-то страшного дерева.
Девушка глядела на эту картину с мрачным торжеством, пока Хемса не увлек ее за собой. Они оказались в узком пространстве между внешней и внутренней стенами тюрьмы, освещенном коптящими факелами. Внутренняя стена была пониже, в ней было множество дверей, расположенных, казалось, без какого-либо продуманного плана. Охранявший проход между стенами солдат медленным шагом приближался к открывшимся воротам, чувствуя себя в полной безопасности. Он отпрянул, увидев появившихся мужчину и женщину, но было слишком поздно. Хемса не стал тратить время, чтобы подчинить жертву своей воле, но его спутнице показалось, что она снова стала свидетельницей колдовства. Воин грозно взмахнул копьем и уже открыл было рот, чтобы криком созвать стражников из караульного помещения, но его противник левой рукой легко, словно соломинку, отбил древко, а ребро правой ладони, описав короткий полукруг, словно невзначай коснулось шеи солдата. Хрустнули позвонки, и стражник рухнул на булыжную мостовую, не успев издать ни звука.
Не обращая внимания на упавшего, Хемса подошел к первой же двери и прижал раскрытую ладонь к массивному бронзовому замку. Раздался треск, и девушка увидела, как по крепчайшему тиковому дереву створок побежали глубокие трещины, замок с глухим стуком упал на камни, а засов погнулся, на глазах вылезая из кованых гнезд. Даже сорок воинов, орудующих тысячефунтовым тараном, не смогли бы так легко совладать с массивной дверью темницы. Словно опьянев от свободы, Хемса играл своей чудесной силой, подобно молодому гиганту, не опасавшемуся гнева богов за свои рискованные выходки.
За выломанной дверью оказалась железная решетка, окружавшая небольшой дворик, озаренный неясным светом выглянувшей луны. Чья-то волосатая рука сжимала прутья, в полумраке поблескивали белки неведомых глаз.
Некоторое время Хемса вглядывался в эти пылающие глаза, потом сунул руку за пазуху и высыпал на каменные плиты горсть искрящейся пыли. Вспыхнул зеленоватый огонь, осветив решетку и семерых стоявших за нею людей, их потрепанную афгульскую одежду и орлиные черты заросших лиц. Люди стояли недвижно, но в глазах их читался ужас, волосатые пальцы судорожно сжимали железные прутья. Огонь погас, но остался дрожащий отблеск зеленого шара, пульсирующего и трепещущего на камнях возле ног Хемсы. Узники не могли отвести от него взгляды. Шар вытянулся, превращаясь в спираль из ярко светящегося зеленого дыма, который скручивался, точно огромная змея напрягала сверкающие кольца своего могучего тела. Потом эти нити сплелись и стали облаком, медленно двигающимся по мостовой прямо к клетке. Узники с ужасом следили за его приближением, все так же храня молчание, но тела их вздрагивали так, что крепкая ограда шаталась: казалось, еще миг, и она рухнет. Облако достигло решетки и скрыло ее зеленым туманом от глаз девушки. Густые клубы проникли внутрь клетки, окутали горцев… Из неясной мглы долетели глухие стоны, и все смолкло.
