Когда буду готов к нему.
Количество тем, которые ему надо будет обсудить с Клеменией росло прямо на глазах. А ведь ещё, как говорится, не вечер.
Об его намерении нападением на Тарк начать строительство своей империи Клемения была ни сном ни духом, полагая, как и все остальные, кроме самых ближайших соратников Олега, что он готовит акцию возмездия Улинсу. А её добровольная, именно — добровольная, поддержка его имперских амбиций значительно бы упростила его задачу политически. Гортензия, когда он с ней этот вопрос обсуждал, даже поднимала вновь тему его женитьбы на Клемении. Разумеется, опять безуспешно.
— Вот что у тебя за привычка, Олег? Сначала раззадоришь моё любопытство, а потом уходишь в сторону. Или отделываешься ничего не значащими словами. Если ты мне завтра не прояснишь, с чего вдруг я стану управлять Винором, я на тебя обижусь сильнее, чем за тот сюрприз с помилованием и изгнанием бывшего герцога ре,Вила. И взглядом своих красивых глаз ты моё сердце не разжалобишь.
В этот момент карета проехала арку восточных ворот и покатилась по дороге из магического мрамора, которую Олег счёл нужным построить от ворот до вокзала. Вроде бы, каких-то триста шагов, а прокатиться по ней доставляет удовольствие нешуточное.
Глядя на Клемению, тщетно пытающуюся скрыть свой восторг, Олег невольно загордился собой, хотя, казалось бы, давно уже за время своей карьеры наделённого суперспособностями попаданца, должен был к этому привыкнуть. Но, видимо, человек так устроен, что любое признание его заслуг, всегда будет вызывать положительные эмоции.
Неожиданно, ему вдруг вспомнилось лицо Ипполита из кинофильма «Ирония судьбы», в момент, когда Надя, развернув обёртку его подарка, воскликнула: «Настоящие французские духи! Они же такие дорогие!». Вспомнив частичку своего прошлого мира, он постарался сдержаться и не показывать на своём лице такого же самодовольства, которое так замечательно изобразил Юрий Яковлев.
— Хорошо, — Олег решил предложить компромисс, — Я тебе расскажу, но не завтра, а послезавтра. Идёт? Ну, Клемения, один день ничего ведь не решает. К тому же, уверен, тебе теперь будет чем заняться. Наверняка ведь Уля привезёт что-нибудь новенькое.
— Договорились, — засмеялась королева, — Умеешь ты уговаривать.
К вокзалу они приехали раньше, чем прибыл состав из Пскова. Порядков времён Дикого Запада, когда многочисленные банды нападали на поезда, в Виноре ещё не было. И Олег рассчитывал, что никогда и не будет. К тому же, на этом дрезинном составе ехал не кто-то, а сама герцогиня ре,Сфорц, так что любому, кто пожелал бы воспрепятствовать движению состава, можно было бы только посочувствовать. Поэтому, естественно, никакого волнения из-за неприбытия гостей в ожидаемое время у Олега не было. Ошибка в его рассчётах, не более.
Прибытие состава они сначала услышали, а лишь потом увидели. И дело, конечно, было не в шуме, который производила дрезина или вагоны, сделанные в виде вытянутых в длину карет, на манер вагонов псковской конки, а в криках, которые послышались из толпы зевак.
За те три с лишним декады, которые прошли с момента открытия движения по рельсовой дороге, зрелище дрезинных составов, мчащихся с невиданной ранее в этом мире скоростью, не успело горожанам наскучить.
И каждый день, несмотря порой на довольно грубые действия солдат Лешиковского полка, разгонявших толпу, излишне напиравшую на выставленное вокруг вокзала оцепление, горожане, свободные от работ, и дети, постоянно толпились возле рельсовой дороги.
— Ты из кареты лучше не выходи, — посоветовал Олег королеве, — Я Улю сам встречу и сюда приведу.
Его совет, ожидаемо, остался без внимания.
— Эй, офицер, — крикнула Клемения начальнику эскорта, — Помоги своей королеве, — она, собственноручно распахнув дверь кареты, высунула ножку, обутую в атласную туфлю, наружу.
— Да я сам, чего уж, — хмыкнул Олег, знаком дав понять гвардейцу, что его услуги не нужны.
Проигнорировав опущенную лакеем каретную лесенку, Олег спрыгнул на магический мрамор дороги и подал Клемении руку.
— Благодарю вас, регент, — величественно кивнула Клемения, но глаза её при этом смеялись, — Вы очень любезны.
Зрелище прибытия дрезинного состава глазами людей этого средневекового мира выглядело удивительно и зачаровывающе. Олег же еле сдерживал усмешку от сюрреализма происходящего.
Пассажиры состава пялились в окна рельсовых карет-вагонов с не меньшим удовольствием, чем те, кто смотрел со стороны. Хотя, казалось бы, за сутки поездки рассматривание проносящихся мимо пейзажей могло бы и надоесть. Впрочем, Олег понял причину столь восторженного любопытства пассажиров — их внимание привлекли перрон и вокзал Фестала.
— Вижу Улю! Вон она. Возле переднего окна. Видишь?
Поглядев на Клемению, Олег глубоко вздохнул и улыбнулся. Королева вела себя сейчас, как девочка. Казалось, молодая женщина вот-вот запрыгает и захлопает в ладоши.
Посторонних в этот момент ни на перроне, ни на вокзале, ни в самом составе никаких не было — Лешиковский полк, который Олег иногда про себя называл внутренними войсками, об этом позаботился. Герцогиню ре,Сфорц с соратниками регента встречали только гвардейцы эскорта и регент с королевой. Рабы, находившиеся здесь для различных подсобных нужд, были не в счёт. Да и кто их когда считал?
Так что, нарушение всех норм этикета при этой долгожданной встрече Олег считал допустимым. Видимо также считала и сама графиня Гортензия ри,Брог, появившаяся вместе с мужем на платформе, вслед за регентом и королевой.
— Олег! — Уля повисла у него на шее и долго не отпускала.
Глава 3
В этот вечер не только прибывших гостей столицы, но и местных фестальских старожилов, приглашённых на торжественный приём в королевском дворце, ждал огромный сюрприз. Один из тех, что Олег готовил не просто тщательно и давно, а и с огромным для себя удовольствием, порой даже манкируя ради этого своими обязанностями правителя.
Одним из недостатков этого мира, так часто портившим настроение одному попаданцу, было совершенно не развитое музыкальное искусство.
Нет, понятно, что и отсутствие таких привычных для Олега вещей, как интернет, книги, фильмы и прочие радости, которые вроде бы незаметны и воспринимаются очевидными, как воздух, тоже сильно расстраивало. Всё же, человек — не животное. Ему мало сытно наесться, согреться и поспать в комфорте. И даже любовные похождения, частые войны, политические интриги, прогрессорство, пирушки или другие средневековые развлечения, вроде зрелищ казни или охоты на несчастных лосей, кабанов или зайчиков, не могли полностью загрузить разум человека из двадцать первого века Земли.
Музыка. Она окружала его в родном мире, на самом деле, как воздух. Он её не только слушал в наушниках или на концертах. Музыка звучала везде и постоянно.
К своему стыду, за свою недолгую жизнь в прошлом мире он ни разу не прочитал Пушкинскую Метель. Зато
