Ей помнился общительный и трудолюбивый немолодой мужчина, обычно усталый на вид и нередко грустный. Он был одет в такую же грубую одежду, как у всех мужчин, которых Дейзи тогда видела, однако носил ее с некоторым изяществом. И он всегда был чистым. Говорил правильной негромко, к ней относился исключительно по-доброму. Большинство других мужчин обращались с ней с несколько опасливым уважением – из-за Таннера, которого боялись прогневить непочтительным поведением по отношению к его жене. Но Дейзи видела, как они на нее глазеют, если Таннера нет поблизости. Они таращились одобрительно, с откровенной жадной похотью и определенным расчетом. Джефф никогда не глядел на нее так.
Сейчас в его глазах тоже не было ничего подобного. И удивляло Дейзи вовсе не это. Разумеется, он теперь не выглядел печальным или усталым, но главное, он не казался таким уж немолодым. Одет с легкой, элегантной небрежностью, как и в прошлом, но костюм у него модный. Короче, перед ней процветающий, сильный, здоровый мужчина. Странно, что он до сих пор неженат. Дейзи также занимало, много ли у него было любовниц, и она не сомневалась, что по крайней мере одна-то уж есть – по его наружности было ясно: это мужчина, который и хочет, и может находиться с женщиной в близких отношениях, а не только любоваться ею.
Совсем не этого она ожидала. Не это предполагала найти, проехав почти полмира.
Не хотела Дейзи и того, чтобы Джефф заметил, как она смотрит на него, и потому обратила внимание на гостя графа. Обнаружила, что он не спускает с нее глаз, и поспешила отвернуться. Виконт наблюдал за ней неотступно, однако в его взгляде Дейзи не прочитала даже намека на похоть, а лишь некое, может, чуть смешливое любопытство. Дейзи удивила дружба виконта с графом: внешне между ними вроде бы не было ничего общего.
Виконт намного моложе графа и более модно одет, хотя портному, наверное, приходится серьезно потрудиться, чтобы подогнать костюм в точности по этой долговязой и худощавой фигуре. Лицо у виконта продолговатое, с высокими скулами, длинноносое. Глаза темно-голубые, взгляд пристальный. Светло-каштановые волосы несколько длиннее того, чего требует мода. Улыбка насмешливая, отчасти самодовольная. И то и другое, подумала с неудовольствием Дейзи, не слишком привлекательно.
Он выглядел великолепно одетым в синем облегающем пиджаке и при замысловато завязанном галстуке, в котором сверкала драгоценным сапфиром изящная булавка. Имелся у него и монокль, но виконт не смотрел сквозь него на Дейзи. Еще бы, с возмущением подумала она, это было бы совершенно недопустимо и могло бы послужить причиной ее неодобрительного отношения к нему, атак Дейзи не к чему было придраться. Виконт смущал ее, и объяснить свое замешательство она не могла.
Дейзи опустила глаза и уставилась на жареную креветку у себя на тарелке. Право же, ей сейчас следует думать об одном и только об одном: каковы ее планы на будущее, чем ей заняться?
– Вам не по вкусу креветки? – спросил граф.
– Нет, что вы, вполне по вкусу, но я сегодня поздно завтракала, – ответила Дейзи, и это в какой-то степени было правдой. – И завтрак был обильный. Я еще не привыкла ограничивать себя в еде по утрам, как поступают, насколько я слышала, лондонские леди. Я встаю и плотно наедаюсь, как если бы мне предстоял целый день работы.
Граф рассмеялся.
– Какой же именно работы? – поинтересовался Лиланд, но, не получив немедленного ответа, спохватился: – О, простите, это, разумеется, не мое дело. Прошу вас, не посетуйте на столь неуместное любопытство.
– Ничего страшного, – сказала Дейзи, и ее необъяснимое раздражение против виконта придало ей смелости посмотреть ему прямо в глаза. Почему бы и не рассказать ему? Если не она, так Джефф это сделает. Было бы забавно поразить хоть чем-то этого завзятого бездельника. – Вас интересует моя работа? Я вставала на заре, одевалась, потом кормила кур и собирала яйца. Возвращалась в дом и занималась уборкой. У нас была прислуга, однако я должна была за всем присматривать и многое делала сама – таковы были требования мужа. Я помогала стирать белье, а его было очень много. Покойный муж использовал рукава в тех же целях, в каких джентльмены обычно применяют носовые платки пли полотенца. Он был также наездником или воображал себя таковым, и потому его одежда вечно была в пыли и грязи. Летом я работала в саду, зимой шила или вязала. Ходила за покупками, помогала готовить еду и сама что-то стряпала. Мы были достаточно богаты, чтобы нанять побольше прислуги. Слава Богу, в тех местах слуги, как говорится, дешевле грязи. Недавно освобожденные, отбывшие срок узники стремятся поскорее заработать деньги, чтобы построить дом и обзавестись собственным делом. Немало и таких, кому деньги нужны для того, чтобы уехать оттуда навсегда. Однако мой супруг сделался настоящим скопидомом. Я говорила вам об этом, – с улыбкой обратилась она к графу.
Если виконт и был поражен ее прямотой и вообще ее историей, то он ничем не показал этого. Когда Дейзи снова повернулась к нему, то увидела на губах у него одобрительную улыбку.
– Просто невероятное количество работы для такой хрупкой леди, – произнес он. – Достойно похвалы.
Для Дейзи это не прозвучало как похвала, ибо тон виконта был явно ироническим. Да и с какой стати этот павлин станет восхищаться женщиной, которая работала словно крестьянка?
– Чем же вы намерены заняться теперь? – спросил граф, и морщина, обозначившаяся у него между бровей, ясно свидетельствовала о том, что он этим искренне озабочен.
Дейзи попыталась сосредоточиться и обнаружила, что вполне в состоянии это сделать. Все выглядело по-другому, но, в сущности, ничто не изменилось, кроме ее восприятия, которое могло быть неверным. И она ничего не станет менять, пока не поймет, что именно следует изменить. Она улыбнулась Джеффу самой приятной из своих улыбок и сказала правду, а это и есть всегда самое лучшее, как учил ее отец, потому что так легче избежать опасности быть уличенным во лжи.
– В этом все дело, – сказала она. – Я не знаю. Мой самый главный план состоял в том, чтобы вернуться. Я с трудом верю, что выполнила его. А теперь? Полагаю, что хотела бы найти себе какое-то место в жизни.
– А не мужа? – протянул холодный, насмешливый голос. – Насколько я знаю, именно к этому стремится большинство одиноких женщин.
– Но я вовсе не из их числа! – весело возразила Дейзи. – И вы меня совсем не знаете.
– Увы, это моя серьезная потеря, и с каждой минутой я чувствую ее все острее, – произнес виконт, прижав руку к сердцу.
– Вы в этом уверены? – спросила Дейзи. – Много ли найдется среди ваших знакомых леди таких, кого посадили в тюрьму, а потом отправили к лицам, отвергнутым цивилизованным обществом? Смею надеяться, что нет. – Она проказливо подмигнула графу и продолжала, снова обратившись к своему строгому судье: – Я никого не убивала, так что вы не должны хвататься за нож, чтобы защитить себя, милорд. Я всего лишь взяла в руки несколько связанных за лапки куропаток, которых отец принес домой и попросил меня приготовить их. Этого хватило с избытком, особенно после того как за неделю до этого в доме таким же образом появилась форель. Ведь и то, и другое было добыто во владениях нашего соседа, в то время смертельного врага моего отца. На этот раз сквайр выследил его. Мы были пойманы с поличным и выселены из собственного дома. Последовал скорый суд, и нам предъявили обвинение во множестве точно таких же преступлений.
