осмотрев ее хорошенько. Лавки на первых этажах, украшенные аккуратными не броскими вывесками, были уже открыты: выходящие из них несли в бумажных упаковках свежий хлеб, мясо или тряпичную сумку с чем-то еще, нужным ее хозяину.
Меховая шубка сидела на Александре идеально. В отличие от Олюшки, сидящей напротив с Дарьей. Они с трудом поместились на обитом натуральной кожей мягком диванчик в своих «пОльтах», как выразилась Дарья. А Ольга тут же сморщилась от произнесенного ею слова.
— А этот Василь Василич… он… - начала Александра, не зная, как спросить кто он такой. Да и хотелось понять, где они будут жить, с кем, и чем там заниматься.
— Он помощник вашего папеньки. Ни на шаг от него не отходил. Ни в химическом кабинете, не в докторской, - быстро сориентировавшись, ответила Ольга, стараясь отвоевать свою часть дивана, чтобы высвободить руку, сильно зажатую Дарьиной. Та не ущемляла себя в пространстве, рассевшись, как ей удобно.
— Значит, хоть он в курсе, что там да как? – спросила Саша, не отрывая глаз от окна.
— Сопляк этот ваш Василь Василич, вот и вся правда, - вставила свои «пять копеек» Дарья и наклонилась вперед. – Прохор Данилыч уж больно много ему разрешал, как по мне.
— Теперь это нам на руку, Дарьюшка, хоть кто-то знает, что там творится, в этом «Пятигорье», - ответила матушка, и все снова замолчали.
Вокзал был неописуемо красив: дым от паровозов делал картину, представшую перед Сашиными глазами, еще более волшебной. Поезда просились назваться ретро, но они были новыми, черными, с выкрашенными золотистой краской гербами. Мундиры на работниках вокзала и даже на проводниках сидели, как влитые. Синее и зеленое сукно с лампасами и золотыми пуговицами в два ряда, суконные шаровары, заправленные в сапоги, двубортные пальто с такими же пуговицами, на которых были выбиты перекрещенные топор и якорь.
Сашенька внимательно рассматривала детальки, о которых Светлане Борисовне рассказывал муж, знавший всю историю Российской, а потом и Советской железной дороги. Она будто слышала его голос, поясняющий все детали, и понимала теперь, видя своими глазами, что форма из сукна и правда – лучший вариант в холодные зимы, где проводникам приходилось выскакивать на станциях.
— Пять дней, целых пять дней, - покачала головой матушка, рассматривая написанный рукой кассира билет. Она тяжело вздохнула и посмотрела на Алексея.
— Пять дней это только до Кисловодска, а там на ветку до Пятигорья. Василь Василич письмо прислал, все понял, что и как. Встречать вас будет на станции Пятигорье, - утвердительно ответил Алексей.
— Значит, все шесть, а то, гляди, и неделя, - добавила горечи Дарья и вздохнула так глубоко, что грудь поднялась, как кузнечные меха.
— Ну, не будем горевать, нам открывается столько нового! – с деланой радостью улыбнулась Олюшка и пошла в сторону платформы, осматривая «морды» паровозов, стоящих перед вокзалом.
— Нам бы твоей радости, профурсетка деревенская, - прошептала Дарья, подхватила большую тряпичную сумку и двинулась за ней. Матушка пошла следом, глянув на Сашу. Алексей вез на тележке два короба и несколько сумок. Это была «ручная кладь» путешественниц: пирожки в дорогу и необходимое белье, полотенца для умывания и расчески, дорожная посуда и много еще чего.
«Да уж, если Питер им – деревня, то что сейчас в Тюмени, которая нынче значится столицей?» - подумала новая Александра и шагнула за Алексеем.
Купе поезда, следовавшего до Кисловодска, поразило Александру не меньше, чем вид города, вокзала и людей. Двухместные купе Саша назвала бы, скорее, каютами, потому что здесь не было привычных диванов, на которых с трудом можно было вытянуть ноги. Одна такая каюта занимала два привычных купе, и тут располагались две комфортные кровати, два кресла, умывальник и столик. Шторы от потолка до пола делали купе похожим на комнату.
— Никогда не ездила в «СВ», - осмотревшись, сказала Ольга и аккуратно поставила свой дорожный чемоданчик в кресло. Саша последовала ее примеру и принялась снимать шубку. У входа имелись крючки с висящими на них «плечиками».
— Наконец мы одни, и я хотела бы, чтобы ты рассказала мне все, - Саша поставила чемодан на пол, уселась в кресло, налила воды в стакан из кувшина с широким дном, и принялась слушать.
— Александра, яа-аа думала ты пытаешься войти в роль для своей книги, ве-едь мы много говорили о ней…
— Ольга, я взяла тебя с собой только затем, чтобы ты помогала мне, а не спорила.
— Значит, ты продолжаешь настаивать, что ты не Александра Уманская, а некто Светлана…
— Борисовна… шестидесяти двух лет от роду…
— На пенсии, - закончила Ольга и присела в кресло напротив.
— Именно. Матушке и Дарье не стоит этого знать, думаю, и не поверит никто. А ты, судя по тому, что я услышала, очень продвинутая девушка, - улыбнулась Александра и, допив воду из стакана, громко ударила им по столу, накрытому плотной зеленой скатертью. – Поэтому, давай с самого начала. Ты же хорошо знаешь историю?
— Конечно…
— Тогда, давай с… скажем с семнадцатого года.
— Шесть лет назад я еще не работала у вас… вернее… не была напарницей.
— А! Нет, я не об этом, милая. Я о тысяча девятьсот семнадцатом.
Почти пять дней пути Саша под увлекательный, кажущийся фантастическим рассказ о Российской Империи наблюдала в окно зимние пейзажи и особенно много внимания уделяла городам, которые они проезжали. А на станциях даже выходила, чтобы купить газеты. Жалела она лишь об одном: не удалось задержаться на подольше в Москве. Новые виды ее родного города захватывали до дрожи. Этого просто не могло быть!
— Завтра будем на месте. Васильич этот ваш бумагу прислал. Написал, что все готово, - брякнула Дарья, когда все собрались на ужин в вагоне-ресторане. Обед и ужин были для Саши развлечением на протяжении всей поездки. Она рассматривала людей, целыми семьями едущих в Кисловодск.
— Бумагу? Как он ее прислал? – автоматически спросила Сашенька и уставилась на Дарью.
— Укачало тебя, видать, птичка ты моя суетная, - хмыкнув, ответила Дарья.
— В любом поезде есть факс, ну… тот который Дарья до сих пор называет телеграфом, - засмеялась Ольга.
— А… точно, - закивала головой Саша, благодарно посмотрев на Ольгу.
— Что ни год, то наука все дальше движется к новым вершинам, - матушку явно радовали эти самые «достижения науки».
«Знали бы вы, что в моем мире есть
