Просто немножко мечтала. Наверное, Аллах в этот момент решил посмотреть моими глазами… Теперь ты будешь на меня сердиться, да?
— А я на тебя когда-нибудь сердился?
— Нет, вроде бы. Но вдруг именно сейчас начнёшь?
— Вряд ли у меня получится, — засмеялся я. — На тебя просто невозможно сердиться. Мне кажется, это просто рисунок, плюшка. Не думаю, что ты виновата в том, что со мной случилось. Просто дурацкое стечение обстоятельств, неаккуратное обращение с сильными метаболическими агентами и моё фирменное везение.
— Тебе плохо быть таким, как сейчас?
— Мне странно, козявка. Я одновременно взрослый и не взрослый. Это неудобно и изрядно раздражает. Но я справлюсь. Быть старым было куда хуже, потому что не было надежды. А сейчас я надеюсь, что повзрослею.
— Не спеши взрослеть, братик Док! — вернула мне мой же совет Нагма.
И захихикала. Да ещё ехидно так! Пришлось опрокинуть на кровать и пощекотать как следует. Пусть знает, кто тут старший брат!
***
После «Дня соседа» мы стали появляться в соседней башне не только для походов в автоматический магазин. Компания «золотой молодёжи» жаждет общения, а главное — тех безбрежных возможностей просрать свою жизнь, который, по их мнению, предоставляет Средка. Поставлять им наркотики, пусть даже легальные, я отказался, но деньги нам по-прежнему нужны.
Моё решение не встретило одобрения в корпе, но я его и не ищу. «Прем так сказал», и хватит с них.
— Я не буду прибегать к этическим аргументам, — пояснил я Шоне, от которой не могу просто отмахнуться, потому что она наш казначей. — Ты не поймёшь в силу разницы культурных бэкграундов. Я скажу просто: как только эти вершки спалятся с левой химией, их тут же спросят, где они её взяли. И, когда мы в следующий раз пойдём за жратвой, нас примут.
— А спалятся они непременно, — задумчиво сказала девушка. — Те ещё дятлы. Ладно, будем действовать по-твоему.
Моя идея — продавать не товар, а услугу. На эту мысль меня навела история родного среза с её «алкотурами», когда жители стран с сухим законом выезжают оторваться в соседние. У нас это называли «синий туризм».
— Экскурсии, дро, — объясняю я Сегонию-Младшему. — Мы отвозим вас на Средку, мы за вас платим, присматриваем, чтобы вас никто не обидел, возвращаем обратно. Вы оплачиваете экскурсию по принципу «всё включено».
— Вообще всё? — загораются глаза у подростков.
— Всё, что есть на Средке, и за что вас не прикончат в подворотне. Бордели, шоу, жёсткие видеоигры, бои без правил, бары и курильни. Стесняться не надо, все ваши скромные желания остаются строго между нами.
— Круто!
— Одно условие, — уточняю я. — Тащить ничего в башню нельзя.
— Даже дышку? — уныло спрашивает Лоля.
— Ничего, — жёстко отвечаю я. — На месте употребляй, твоё дело. Но проносить ничего не дам. Проверю, имейте в виду. Если не устраивает…
— Устраивает, — быстро отвечает Сегоний. — Мне вообще на наркоту плевать…
— А мне нет! — дуется Лоля, но её никто не слушает.
— Когда можно будет пойти? — спрашивает Тамэй.
Этого парня лет восемнадцати я запомнил потому, что он плотно общается с Лиранией. Может быть, плотнее, чем я хочу думать. Мне он не нравится. Чудится мне в нём какая-то гнилость, хотя, говоря объективно, он никак пока себя не проявил. Может быть, тупо ревную. Потому что на Лирку я-подросток запал сильнее, чем признаюсь себе сам.
— Через неделю, — сообщаю я серьёзным тоном.
— Почему так долго? — возмущается Лоля.
— Это Средка, дро, — отвечаю снисходительно. — Нельзя притащить вас без подготовки, сожрут. Наша работа — ваша безопасность, и мы относимся к этому серьёзно, ребятки.
— Или просто цену набиваете… — пробурчал Тамэй.
Я уже говорил, что он мне не нравится?
— Никому не навязываемся, — пожимаю плечами. — Нам и так есть чем заняться на Средке.
— Заткнись, Тамэй, — говорит Сегоний. — Я, чур, первый!
— Чего это ты? — подскакивает Лоля. — Я тоже пойду!
— И я, и я! — раздаются голоса со всех сторон.
— Не спешите, — качаю головой я. — Сначала по одному. Первый выход самый сложный, вы, пока не освоитесь, просто готовые жертвы для всех хищников Средки. Новичков видно издалека.
— А много там хищников? — осторожно интересуется яркая блондинка таких форм, что даже Шоня посматривает на неё не без зависти.
— Хватает. Поэтому – один человек за один раз, и везде только с нами.
— Какая чушь! С какой стати! — возмущается Тамэй.
— Чтоб не разбредались, — не уступаю я. — Посмотрите на это с другой стороны — вы точно хотите, чтобы ваши друзья знали, зачем именно вы идёте на Средку?
— Да насрать, — отмахивается Лоля.
— Ну, зачем идёшь ты, и так всем понятно! — смеётся Сегоний, но сам не спешит озвучивать свои цели.
— Но ты-то, прем, будешь знать, — не отстаёт Тамэй.
— В нашей корпе болтливым отрезают язык, — говорю я так серьёзно, что все вздрагивают.
— И много у вас немых? — фыркает парень.
— Ни одного. Потому что с языка всё только начинается.
Воцаряется тишина. Все задумались.
— Я буду первым, не обсуждается! — заявляет, наконец, Сегоний. — Кому переводить аванс?
Вот интересно, если они не дерутся, то как выясняют, кто альфа? Достают и измеряют?
***
«Неделей счастья» назвал это Зоник.
«Неделей разорения» — Шоня.
«Любопытным антропологическим опытом» — Лирания.
«Ну, ничо так, прикольно было», — скромно отрапортовал Лендик.
«Не скажу», — наотрез отказался поделиться впечатлениями густо покрасневший Кери.
«Прем, ты охрененный прем!» — оценила мои старания Колбочка.
Детей мы на этот раз с собой не брали, оставляя их с Лиркой, Шоней и Дженадин по очереди. Прошлого раза хватило.
Наша корпа отрывалась на Средке, проматывая полученный от «золотых мальчиков» аванс. Цели было две. Первая — создание карты-меню для нашего сервиса «Олл инклюзив». Мы должны знать, куда вести клиентов, что это будет стоить, насколько опасно, какие предлагать альтернативы и так далее. Испытывали, не жалея себя, на личном опыте, благо стимуляторов, позволяющих гудеть сутками напролёт, тут навалом. Самый ходовой товар на Средке, к тому же крайне дешёвый — лишь бы клиент не ушёл, а продолжал тратить денежки.
