с танцпола в одну из бесчисленным маленьких комнат, окружающих зал, и занимаемся там сексом — я с Шоней, я с Дженадин, Дженадин с Шоней, мы втроём… В этом коктейле намешано столько стимуляторов, что мы наслаждаемся друг другом не помню сколько раз за ночь, а потом скачем дальше.
В какой-то момент новые коктейли уже не добавляют нам бодрости, видимо, концентрация достигает максимума, и мы выползаем на улицу. Все ещё смеющиеся и счастливые, но уже смертельно уставшие и начинающие приходить в себя.
— Это была прекрасная ночь, дро, спасибо вам за неё. Я вас обожаю. Всех обожаю. Средку обожаю, — заявила сползающая по стене Шоня. — Лучшая ночь в моей жизни, и она прошла с вами. Это бесценно, запомните! Завтра нам будет немножко стыдно и чуть-чуть неловко за то, что мы вытворяли, но не смейте этому поддаваться. Это всё было не зря. Это было нам нужно! Не знаю, зачем, но непременно нужно! Верьте мне!
Мы поверили. Я подхватил шатающихся девушек и повлёк их к лифту башни. Уже светает, и нам пора. Шоня права. Это нам, и правда, было нужно. Так думают я-подросток и плещущийся во мне волшебный коктейль.
Да и пофиг.
***
— Братик Док, ты как? — озабоченно спрашивает Нагма.
— Лучше, чем ожидал, — сообщаю я, прислушавшись к организму.
Не знаю, чем мы вчера накидались, но похмелья от этого, к счастью, нет. Физического. Моральное… Ну, да, пожалуй, кое-что из случившегося ночью я бы не стал повторять на трезвую голову. В некоторых эпизодах проявилась избыточная раскрепощённость сознания. И я не о танцах. Хотя всё происходило по взаимному (и весьма сильному) желанию, как на это отреагируют участницы ретроспективно — понятия не имею.
— Никогда тебя таким не видела, — сказала Нагма. — Ты был… Странный.
— Передозировка неизвестными психотропами до добра не доводит, — признался я. — Извини, если напугал.
— Нет, я не испугалась, ничуть. Наоборот, ты был весёлый! Никогда бы не подумала. Ты всегда такой…
— Какой?
— Ну, не знаю. Серьёзный. Часто шутишь, но глаза всегда такие… Задумчивые? Нет, не задумчивые… Но не смеются. Ты все время думаешь о чем-то важном, вот! А когда пришёл, ни о чём не думал. Поэтому тебе было по-настоящему хорошо.
— Я, признаться, уже не помню, что было, когда я пришёл. Помню, как довёл Шоню и Дженадин, потом всё, провал. Ответственность была снята, долг исполнен, можно было расслабиться.
— Агась. Ты ввалился, пошёл к кровати, раздеваясь на ходу, рухнул на неё и лежишь. Не спишь, смотришь в потолок и улыбаешься. Я спросила: «Ты чего?» А ты такой: «Мне просто зашибись, сестрёнка!» Ты другое слово сказал, но я поняла.
— Ох.
— Ничего, я всякие слова знаю. А потом ты заснул, но даже во сне улыбался. Хорошо провёл время?
— Пожалуй, да, — сказал я, подумав. — Наверное, действительно нужно было что-то в себе отпустить. Сняться разок с ручника и газануть с пробуксовкой. Мне почему-то стало легче. Но больше я так делать не буду.
— Жаль, — сказала Нагма. — Ты был такой счастливый.
— Это не настоящее счастье, сестрёнка. Это просто химия.
— А что настоящее?
— Для каждого — своё.
— А для тебя, братик?
— Ты, конечно, колбаса! Ты моё счастье! — я повалил её на кровать и начал щекотать под громкий хохот, визг и брыканье ногами.
***
Следующим вечером с детьми осталась Шоня, и я узнал о пристрастиях Лирании. Девушку привлекают бои без правил. Я к мордобою равнодушен, считая, что полковник Кольт правильно уравнял шансы. Но с девушкой, на которую запал, готов сходить хоть на чемпионат по плетению макраме.
Лирка не выразила радости по поводу моего присутствия, но и возражать тоже не стала. В конце концов, именно я формирую экскурсионные программы для наших богатеньких юных клиентов, а значит, имею полное право оценить аттракцион лично.
На мой взгляд, зрелище так себе. Из-за кибернетизации участников весьма смахивает на наш рестлинг, который скорее шоу, чем драка. Лупят друг друга так, что хруст стоит, а эффекта почти никакого. Слишком много железа и пластика в тушках. Поэтому результат похож на договорняк, и никакого азарта. Лирания тоже не в восторге — судя по всему, ждала чего-то другого.
— Какая-то фигня, — сказала она, встала и разочарованно пошла к выходу. Я направился за ней.
— Молодые люди, вам не понравилось? — вкрадчиво спросил мужчина в синей глянцевой маске с подсветкой, когда я задержался в фойе, дожидаясь отошедшую в туалет девушку.
— Нет, — ответил я откровенно. — Такими темпами они могут друг друга до утра пинать.
— Хотите настоящего зрелища? — сказал он интригующим тоном. — Не так технично, зато взаправду.
— Хотим! — заявила вернувшаяся Лирания раньше, чем я собрался ответить.
— Придётся немного доплатить, но удовольствие гарантирую! — заверил он из-под маски.
— Ведите! — сказала девушка твёрдо.
— А что? — прошептала она мне, пока нас вели сумрачными коридорами куда-то вглубь комплекса. — Должны же мы ознакомиться с теневой частью шоу?
Я не стал возражать. Действительно, почему бы и нет?
Подпольные бои не так чтобы сильно прячутся. Подозреваю, что их криминальность весьма условная и наказуема максимум административным штрафом. Круглый зал с амфитеатром, посередине арена-клетка, масштабы небольшие — зрителей максимум на сто. Кулуарное мероприятие.
Дерутся, судя по всему, действительно не профи, потому что делают это искренне, но откровенно неумело. Лупят по мордасам в стиле драки в колхозном клубе на танцах. И здесь можно делать ставки. То есть даже нужно.
Бродящая по рядам букмекер — равнодушная женщина в аренде — объяснила нам правила. Первое и главное — платить за зрелище не требуется, но надо делать хотя бы минимальную ставку на каждый бой. Дерутся все желающие, арендных бойцов нет, носители силовых имплантов встречаются в отдельной категории. Организаторы проверяют карту имплантации, подставных бойцов нет, договорных боёв нет, всё честно. (Тут я прямо сразу поверил, да.) Любой зритель может выйти и стать участником, в этом случае он получает сбор с боя за вычетом доли владельца ринга, так же, как остальные бойцы. Правил нет, весовые и гендерные категории не учитываются, бой ведётся до нокаута или признания поражения, добивание запрещено.
Мне шоу не понравилось. Дерутся, как девчонки в младших классах, с визгом,
