до окончания школы и сразу же умотала куда подальше: в какой-то, прости господи, Нижнесарайск или Верхнегуляйск, Раиса точно не помнила.
В этом не то Сарайске, не то Гуляйске Юлька нашла себе какого-то мужика и теперь считала своей семьей его, а не родную мать, с которой даже по телефону не разговаривала. И сама не звонила, и вызовы Раисы сбрасывала.
Раисе было о чем подумать, бредя по плохо расчищенной дорожке мимо могильных крестов.
Что она хотела найти там, где обнаружили мертвую девушку в бобиковых носках? Не на что уже там смотреть. Тело давно увезли, остатки костерка на месте предположительно наркоманских посиделок с трагическим исходом ликвидировали: угли убрали, пятно золы присыпали чистым песочком.
Раиса прошлась туда-сюда, посматривая по сторонам, зацепилась взглядом за памятник на одной из могил. Не сразу поняла, что с ним не так, потом сообразила: это надгробие белеет чистым мрамором, а не снегом, как другие. Значит, был тут кто-то недавно, разгреб сугроб, навел порядок.
Она постояла, посмотрела на два овала с черно-белыми улыбающимися лицами – старым и молодым. По очевидному сходству и датам жизни и смерти догадалась: это бабка и внук, не иначе. Бабка померла в злосчастный ковидный год, а парень всего несколько месяцев назад, и его подхоронили к родной старухе.
Из-за надгробия торчала какая-то зазубренная палочка, черная на белом. Раиса подошла и увидела завалившуюся за толстую плиту красную розу. Крупный цветок замерз в стекло и при падении даже не смялся, но все равно выглядел на редкость печально. Раиса подняла его и аккуратно уложила на общее надгробие бабки и внука.
А когда наклонялась, увидела на мраморе подсохшие капли крови. Хотя, возможно, это была не кровь, а, скажем, краска. Терракотового цвета, трендовый тон.
Кстати, о терракотовом: сапоги свои Раиса промочила, мощная тракторная подошва не спасла. Набрала в голенища снега, когда бродила вокруг могилы с розой.
Зато увидела еще кое-что интересное: обрывок веревки на оградке снизу. Точнее, даже не обрывок, а огрызок с размочаленным обледеневшим концом.
Жаль, что умение читать по следам в число ее умений не входило. Следы-то имелись, но чьи – поди разбери. Вроде разные. В том числе оставленные кроссовками примерно тридцать восьмого размера.
Раиса постояла, глядя то на четкий отпечаток рифленой подошвы, то на молодое лицо в овале фото на памятнике, то на недавно еще живую, а теперь совсем мертвую розу. Рука сама полезла в карман и вытянула из него мобильный.
Удивительное дело – на том конце сразу сняли трубку! Наверное, просто не посмотрели, кто звонит.
– Аллё! – игриво вымолвил незабываемый знакомый голос. – Говорите, я вас слушаю!
– Юля, – булькнула Раиса.
Звук упал, как камень в черный колодец, в вязкую недобрую тишину. Рябью по непроглядной воде пошли гудки.
А чего она ждала?
Дурында старая.
Сутулясь, как бабка, Раиса пошла вдоль забора.
Муть в глазах мешала ей видеть, но где-то же сплошная бетонная стена обязательно должна закончиться.
Если бы Раиса сообразила заглянуть в интернет-карту, знала бы, что вдоль стены до ворот придется идти очень долго, потому что вход, он же выход с кладбища – на противоположном его конце.
Она тупо брела по внутреннему периметру ограды, да еще и не в ту сторону, но это неожиданно оказалось правильным решением.
До ворот Раиса не дошла, зато обнаружила пролом в заборе. Видимо, нижняя часть старой стены раскрошилась, а потом ее кто-то старательно расковырял ломиком, и получилась неровная дыра. Не большая, но и не маленькая. Бобик пролез бы.
Сорокалетняя женщина с небольшим лишним весом и немалым жизненным опытом втискиваться в дыру-нору не стала. Побоялась повторить бесславный подвиг Винни Пуха и просидеть там до пятницы, не меньше, а еще испачкать или даже порвать хорошее пальто. Из дыры хищно торчали кривые когти железной арматуры.
На одном таком ржавом ребристом пруте трепетал длинный волос.
Рыжеватый. Можно сказать, терракотовый.
Из дыры выходили, растекаясь в разные стороны, ручейки следов. По одной такой цепочке отпечатков Раиса только что протопала, искурочив и размазав отдельные следы до неузнаваемости.
Мощная тракторная подошва очень крепко впечатывается в снег, оказывается, это может быть недостатком. Ну, и ноги волочить не надо было, а она шла, будто дряхлая бабка. Еще бы ползла!
Раиса все-таки заглянула в карту, отыскала вход-выход, сориентировалась на местности и пошла к воротам. Нормально, бодрым шагом, наиболее коротким путем – не ища расчищенных тропинок. Все равно ноги уже промокли.
Ноги сорокалетней женщины с небольшим (но ощутимым, чего уж там) лишним весом отсутствием заботы о них возмущались. Гудели, подрагивали, всячески намекали на грядущие проблемы со здоровьем: мозоли, простуду, ревматизм, артрит.
Раиса пообещала себе (и ногам) купить у Зои Ивановны теплые шерстяные носки из лечебного бобика. И чуни из него же, чтобы ходить в них дома. И еще жуткого вида мохнатую шаль, в которую было бы так уютно завернуться…
Она замерзла, как тот бобик, пока шагала к воротам. К счастью, до стоянки, где осталась ее машина, оттуда было недалеко.
В машине Раиса первым делом завела двигатель, включила обогрев на максимум и сняла модные мокрые сапоги. На сегодня все, отработали, отправляются на скамейку запасных. На полу под пассажирским креслом у Раисы лежала специальная «сменка» – легкие кожаные лоферы, в которых удобно жать на педали.
Машина у нее была старая, еще на свадьбу купленная, отечественная, с ручной коробкой передач. Давно надо было ее поменять, но как отдать память о муже? Раиса держала машину, которая не стоила такой заботы, в специально арендованном гараже и особо ею не пользовалась. Только если совсем уж неудобно ехать общественным транспортом.
Но печка в машине работала хорошо. Все остальное барахлило, а печка жарила будь здоров. Раиса быстро согрелась, но не размякла.
Капризные ноги сорокалетней женщины за мягкие лоферы сказали ей «спасибо», но все равно требовали поспешать домой, прямиком в горячую ванну с пеной и солью.
Раиса попросила ноги потерпеть еще немного, выжала сцепление, придавила газ и медленно, на первой скорости поехала вдоль серого бетонного забора, высматривая в нем знакомую дыру.
Когда нашла ее – остановилась. Заглушила двигатель, вышла из машины, заперла ее. Мало ли, кто тут еще шляется! Оказывается, не такое уж это спокойное место – кладбище. Обстановочка самая криминогенная, если верить пабликам. Те утверждают, что кладбища – излюбленное место закладчиков и их клиентов.
Ужасное свинство, конечно: прятать наркотики там, где никто не поднимется, чтобы отодрать за уши и надавать по рукам.
Однако с виду местность производила впечатление необитаемой. Пейзаж составляли протяженный забор, пустая дорога, с другой ее стороны высокие кусты, за ними вдали какие-то ржавые конструкции.
Зато с этой стороны забора никто не ходил, как старуха, и не ползал, так что Раиса ясно увидела отпечатки кроссовочных подошв. И
