Читаем без скачивания Квинт Лициний - Your Name

Раздался звонок во входную дверь, в прихожей что-то забормотали. Судя по всему, подоспела медицинская помощь. Быстро, мама минут тридцать как оставила заявку.

«Значит», — напомнил я себе, — «надо получить справку как минимум на три дня».

Дверь в комнату открылась, и на пороге появилась блондинистая девчонка в отглаженном белом халате поверх тёмно-синего вязаного платья. На шее фонендоскоп, в руке — сумка, на симпатичном лице — строгое выраженье. Лет двадцать пять, прикинул я, года два после меда.

«Не окольцована», — на автомате завершил анализ мозг.

«Господи, ну какая мне сейчас разница»? — поразился я вывертам подсознания.

— Ну, что случилось? — спросила она, усаживаясь на край кровати рядом со мной и участливо разглядывая шишку. До меня докатился наивный аромат простеньких духов, вызвав неожиданное сердцебиение и лёгкий румянец на щёках.

— Я на кухне готовила, вдруг слышу в ванной глухой удар и как тело упало, — взволновано начала мама, размахивая руками. — Я туда, а дверь закрыта изнутри. Дёргаю, кричу «Андрей!» — и ничего… Я…

— Мне протокол составлять не надо. Я не милиционер, меня другое интересует, — улыбаясь, врачиха остановила мамин монолог. Затем наклонилась ко мне и положила руку на лоб. Халат немного распахивается, и на фоне окна совсем недалеко от моего лица прорисовалась обтянутая платьем симпатичная окружность.

О, чёрт! Я этого не заказывал! Этот организм меня достал, не было ж в этом возрасте у меня эрекции на взрослых тёть, я это точно помню!

«Ну, всё», — заметалась мысль, — «сейчас, значит, она выяснит анамнез, спросит, что беспокоит и захочет постучать по коленям для определения асимметрии коленных рефлексов», — я испугано скосил глаза на рукоятку молоточка, торчащую из правого кармана врачебного халата. — «Попросит, значит, сесть и закинуть ногу за ногу… И что я ей скажу, и что скажет мама»?!

Тихонько сгибаю ноги в коленях, складываю кисти в замок на животе, и, пока мама в красках и с выражением рассказывает мои паспортные данные, пробую сделать несколько ме-е-е-едленных глубоких вдоха. Помогло не очень. Я прислушиваюсь — совсем даже не помогло. Организм имеет свою собственную точку зрения на то, чем надлежит сейчас заняться, и менять её не собирается.

«Это конец, подумал Штирлиц».

Услужливое воображение подхватило и творчески развило тему, переодев докториху в затянутый портупеей эсесовский мундир. Получилось премило. Особенно, если эти светлые волосы распустить. Или нет, наоборот, заплести в косу и закрутить вокруг головы… Эрекция усилилась, хотя я только что был убежден, что дальше уже некуда. Ошибся, резервы молодости неисчерпаемы. Щёки начали пылать.

— Мам, ты бы чаю пока приготовила девушке, — начинаю я звенящим от волнения голосом, — а я и сам всё расскажу.

— Ой, и правда, я сейчас… — мама быстро направляется на кухню. Минут пять у меня есть, пока чай заварит, пока бутерброды нарежет.

— Вылезал из душа, запнулся о бортик ванной, упал, ударился головой об стенку, потерял сознание секунд на двадцать, наверное. Когда очнулся — два раза вырвало. Сейчас слабость и потливость. Тошнота постепенно уменьшается. Если хожу или сижу — немного начинает болеть и кружиться голова. В покое голова уже не болит и не кружится. Доклад окончен.

— С вами всё понятно, больной, — тянет она задумчиво, наклоняясь ещё ближе и внимательно вглядываясь сначала в один мой зрачок, потом в другой.

Анизокорию проверяет. Мда, а у неё глаза синие-синие, в обрамлении чёрных ресниц… И ямочка на левой щеке, когда улыбается.

Ладонь докторши опустилась на рукоятку молоточка, и я затосковал.

— Ну-ка, смотри сюда, — ласково говорит она и ловко рисует им надо мной крест. Я послушно подвигал глазами.

— Угу, так… — пристукнула молоточком по подбородку, затем решительно встала, повернулась ко мне лицом и дружелюбно приказала, — садись, ногу на ногу закинь.

Я мотаю головой и сильнее сгибаю ноги.

— Что такое, боишься, что голова закружится?

— Я вас стесняюсь, — пунцовея, делаю я первый заход.

— Ой, да брось, я же доктор, нас стесняться не надо, — почти убедительно воркует она, при этом лицо выражает мысль «да и что я там не видела…». — Ты что, без трусов лежишь?

— В трусах. Но они не сильно помогут.

Теперь надо уверенно посмотреть ей в глаза и чуть нагловато улыбнуться, только не переиграть. Зафиксировав взгляд, указываю глазами вниз, разгибаю колени и развожу кисти в сторону. Взгляд врачихи вильнул на это движение и задержался на выразительно взбугрившемся одеяле.

— Я боюсь вас испугать, — твердо говорю я, с лёгкой улыбкой глядя в глаза, и мысленно добавляю, — «или обрадовать».

Секунды три девушка переваривает увиденное и сказанное, затем брови изумленно взлетают вверх, щёки начинают заметываться румянцем, и она захихикала, прикрывая левым кулаком рот. Я с облегчением вздыхаю и натужно улыбаюсь.

— Камсаамоооол… — тянет она восторженно, продолжая хихикать. — Восьмой класс!

— Третья четверть, — подхватываю, — я не виноват, это всё дремучие инстинкты, — меня подняла и понесла волна дурашливости. — Хочется хватать красивых девушек и тащить их в пещеру на шкуру убитого саблезубого тигра.

— Давить надо такие инстинкты, — наставительно утверждает девушка, — в корне.

— Угу, попробуй, задави… — горестно вздыхаю, — скорее, они сами задавят. Против природы не попрёшь. К тому же я не тащу никого в пещеру. Пока…

Докторша как-то неуверенно хихикает ещё раз и с сомнением косится на меня.

— Вам, между прочим, радоваться надо, — начинаю я подводить к интересующей меня теме.

— Это с чего бы это вдруг? — с подозрением хмурит брови.

— Ну… — застенчиво ковыряю пальцем одеяло, — базовые функции организма пациента не пострадали…, как мы убедились. Можно без госпитализации обойтись, правда? Вам же проще, не надо эвакуацию заказывать. Отлежусь несколько деньков — и вперёд с песнями.

— В целом — верно. А откуда терминологию знаешь?

— Папа врач. Учебники иногда почитываю.

— Ааа… понятно. А где папа работает?

— Военно-медицинская академия.

— Ууу… понятно. Ладно, чудо, лежи… Сейчас справку в школу напишу. Но если вдруг будет становиться хуже — обязательно снова вызвать врача.

Она садится за стол, достает из сумки обычный тетрадный листок и что-то быстро на нём строчит, время от времени давя улыбку, от чего на щеке появляется та самая ямочка. Я с умилением любуюсь профилем.

— Ну вот, готово, — она поворачивается ко мне, нарывается на взгляд и опять хмурится. Слегка краснея, отвожу глаза.

Тут весьма своевременно в комнату просачивается мама:

— Доктор, вы закончили? Что с ним, ничего серьёзного?

— Лёгкое сотрясение мозга… — она с сомнением оглядела меня, словно мысль о наличии у меня мозгов показалась ей нетривиальной. Невольно задержала взгляд где-то посередине моего тела, резко вильнула глазами в сторону и, слегка покраснев, зачастила, — три дня постельного режима, две недели освобождения от физкультуры. Будет становиться хуже, появится рвота, усилятся головные боли — обязательно тут же звонить в скорую. Но, думаю, всё будет хорошо.

— Спасибо огромное, — мама с видимым облегчением принимает справку, — пойдемте на кухню, я там чаек заварила, бутерброды сделала со шпротами и колбаской…

Докторша непроизвольно сглатывает слюну, но пробует упереться:

— Да нам не положено… вызовы ещё есть…

Бесполезно. Я маму знаю. Точно, девушку со словами «а мы быстренько, на пять минут всего» уже волокут на кухню.

— Приятного аппетита, — кричу я ей вслед, — заодно с мамой моей познакомитесь…

Раздается удаляющееся в сторону кухни пофыркивание, и я расслабляюсь.

Отлично, несколько дней я себе на адаптацию выиграл. А вот фортели организма меня напрягают. Сделал охотничью стойку на женщину лет на десять старше, потом дурашливость эта накатила, чего ещё ждать?

Ясно одно, это тело — не пассивная матрица. Подлянку может подкинуть в любой момент. А всё время себя контролировать, этак и с ума сойти можно. Расслабиться, что ли, и получать удовольствие? С этими мыслями я постепенно задремал. А потом дрема перешла в крепкий сон, ведь предыдущую ночь я не спал вовсе, с энтузиазмом осваивая брейнсерфинг.

Сколько я успел узнать секретов… Заговор с целью убийства Кеннеди был, Улофа Пальме действительно завалил псих-одиночка, инопланетян пока не обнаружили, самый богатый человек мира живет по принципу «большая вода тихо течет» в маленькой хижине в Малайзии, клуб по управлению миром существует, но работает прискорбно неэффективно. И как это всё бесполезно здесь и сейчас…

Где-то среди ночи я проснулся, и, немного поворочался, глядя за колыханием теней на потолке. Затем не выдержал, поднялся и пробрался к окну. За холодным стеклом сквозь редкие ветки деревьев темнеют силуэты домов. Слегка покачивающаяся под железным колпаком одинокая лампа выхватывает конусом света косо летящий мокрый снег. На отвоеванном у тьмы клочке двора распласталась комковатая серая слякоть. Я гляжу на это, торжествующе улыбаясь. Мой любимый светлый мир — я пришёл к тебе! Yes, we can!