— Не понимаю, о чем вы говорите, — произнесла Миранда сухо.
— Думаю, что понимаете. — Улыбка скользнула по лицу доктора и мгновенно пропала. — Я также думаю, что вы достаточно честны — особенно в отношении себя, — чтобы встретить очевидное — рано или поздно — с открытым забралом. По крайней мере, я на это надеюсь. Я не предсказываю будущее по чаинкам в чашке, как Лиз Хэллоуэл. но мне не надо иметь цыганских предков, чтобы быть уверенным в том, что в Гладстоуне происходит и будет происходить в дальнейшем нечто необычное и страшное.
— Да, я с вами согласна.
— Вы не уроните себя ни в чьем мнении, попросив помощи в подобных обстоятельствах.
— Все мне об этом говорят.
— И они правы! Нам нужен специалист, чтобы исследовать эти кости, Рэнди. Назовите мне имя, и я сам свяжусь с ним, — предложил Шеппард.
Ответом ему было продолжительное молчание.
— Нет, это моя работа, — наконец заговорила Миранда. — Я сделаю все необходимое, Питер. Не беспокойтесь.
Однако после ухода Шеппарда она не взялась за телефон, а долго в задумчивости листала протоколы, взвешивая все собранные за время следствия крупицы информации о Керри Ингрэм и Адаме Рамсее. Усилием воли Миранда сосредоточила все свое внимание, чтобы отыскать хоть какую-то не замеченную ранее улику, хоть одно доказательство, что это вполне ординарное преступление, совершенное, например, в приступе гнева или по какой-нибудь другой, пусть зловещей, но доступной человеческому пониманию причине.
Но сколько бы она ни штудировала записи, ни изучала фотографии изувеченной девочки или остаток скелета парня, медицинские отчеты, опросы родственников и знакомых погибших, занесенные в протокол сведения о передвижениях двух подростков по городу и в его окрестностях в последние недели перед исчезновением, не важно, сколько раз она заставляла себя углубиться вновь в читанные и перечитанные неоднократно страницы, неотвратимые, неизменные свидетельства вставали преградой для любой разумной версии.
Обескровленное тело Керри Ингрэм.
Недостающие кости в скелете Адама Рамсея.
Путаница с определением возраста найденных ими человеческих останков.
Миранда закрыла последнюю папку и уставилась в пространство перед собой невидящим взглядом.
— Черт побери, — прошептала она.
Неизбежность.
Некоторые называют это роком.
Он рассматривал девчонку, одурманенную наркотиком и впавшую в оцепенение, распростертую на походной кровати, куда он сам ее положил. Она была хорошенькой. Это было досадно. И она очень старалась преуспеть в своей жалкой жизни, прилежно училась, держала мать на коротком поводке, чтобы та не спилась окончательно или в приступе безумия не подожгла дом.
Тем более досадно.
Но он уже никак не мог повлиять на ход событий. Он надеялся, что Линет поймет это.
Суббота, 8 января
— Итак, когда же к нам пожалуют федералы? — спросил Алекс у Миранды.
Они наблюдали с вершины холма за множеством лодок, бороздящих поверхность озера. Прощальные лучи солнца, медленно опускавшегося за зубчатый гребень гор, превращали водную гладь в долине в расплавленный слиток серебра. Еще несколько минут — и придется включать прожекторы или сворачивать поиски до утра.
— Они могут появиться в любое время.
— Так зачем ты околачиваешься здесь, а не сидишь в офисе, ожидая гостей? Обшарить озеро — идея хорошая, хоть и подкинутая нам анонимно, но я вполне обойдусь без тебя и, если что-то обнаружится, утаивать это не буду.
Миранда нервно передернула плечами.
— Они едут на машинах из Нэшвилла и, значит, доберутся сюда поздно ночью. На всякий случай я оставила Бреди дежурить в мое отсутствие.
— Ты не знаешь, сколько их прибудет? Я так думаю, что для нас не поскупятся выделить боевое подразделение в дюжину, если не больше, агентов.
— Точно я не знаю. Никакой информации не поступало. Что нам положено, то мы и получим.
Чувствовалось, что она на взводе и сильно нервничает.
Алекс был близок к тому, чтобы задать еще вопрос, но заметил, что Миранда вдруг напряглась. Ему самому было непонятно, по каким признакам он определил это ее состояние, но был уверен, что все ее внимание, все ее существо неожиданно устремилось в какие-то иные сферы. Она уже не видела ни озера, ни лодок с людьми, и даже он, Алекс, стоящий рядом, словно исчез из поля ее зрения. Затем ее взгляд сместился чуть в сторону, как будто она услышала какой-то звук у себя за спиной, ощутила чье-то присутствие там, но не захотела обернуться, чтобы посмотреть.
— Рэнди?
Она никак не отреагировала, словно не слышала, как ее позвали. Алекс оглянулся. Сперва его ослепил луч уходящего за гору солнца, один из последних, и на фоне его внезапно возник, материализовался в пронизанной светом пустоте силуэт высокого мужчины.
Алекс поморгал глазами, изумленный и встревоженный, потому что этому явлению не сопутствовал никакой звук. Затем, также безмолвно, по обе стороны от первого возникли еще два силуэта — другого мужчины и женщины. Они задержались ненадолго на месте, разглядывая местность и людей, копошащихся внизу, потом стали медленно приближаться к Алексу и Миранде, выходя из слепящего света и обретая более явственные формы.
Мужчина слева был примерно шести футов ростом. Выглядел он лет на тридцать и обладал пышной шевелюрой. Женщина была такого же возраста, невысокая, светловолосая, в меру худощавая. На обоих были темные брюки и толстые свитера.
Но все внимание Алекса сосредоточивалось и удерживалось, даже помимо его воли, на мужчине в центре. Одетый столь же скромно, как и его спутники, в джинсы и черную кожаную куртку, он обладал внушительной фигурой. В его темных волосах словно отражался тусклый свет угасающего дня. Удивительно широкий выпуклый лоб сразу бросался в глаза. Несмотря на массивность дышащего силой тела, он двигался с легкостью и непринужденностью, словно приподнятый на воздушной подушке среди валунов, которыми была усеяна плоская вершина холма, в то время как его спутники то и дело спотыкались. Когда он был уже совсем близко, Алекс увидел, что смуглое лицо незнакомца, красивое, но отчужденно-холодное, уродует багровый шрам.
Темный чужак с отметиной на лице, о котором он слышал от Лиз.
Именно поэтому Алекс был не так удивлен его появлением, как Миранда. Когда он посмотрел в ее сторону, то им сразу овладело беспокойство — все ли с ней в порядке. Она почему-то так и стояла, отвернувшись от подошедшей к ним троицы, и взгляд ее опять был прикован к озеру. Учащенное дыхание шумно вырывалось из приоткрытого рта, а губы трепетали. Бледность разлилась по искаженному страданием лицу. Но это продолжалось лишь одно мгновение. Затем все изменилось. Ее веки плотно сомкнулись, и она постояла так, с закрытыми глазами, опять же очень недолго, а когда открыла глаза, все напряжение и страдание исчезли с ее лица. Теперь на нем читалось даже некое безразличие ко всему происходящему, или то была маска, незаметно ею надетая на себя. Алекс терялся в догадках.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
