На всех предприятиях, во всех колхозах и деревнях страны сразу же прошли митинги, на которых трудящиеся горячо одобряли «мудрое решение» советского правительства. Так, бригадир В. Синицын из колхоза Арзамасского района Горьковской области бегом побежал в сельсовет, куда подвозили свежие газеты. А заполучив пару номеров, сразу помчался на лошади в поле к звеньям, убирающим картофель. «Товарищи! Наши войска вошли в Польшу!» – радостно кричал он прямо на скаку. А в обеденный перерыв все колхозники собрались на коллективную читку. «Ну и правильно! А то ишь какие гады эти паны, столько лет над украинцами измывались», – доносилось из толпы.
В следующие дни советские граждане с волнением слушали радио и буквально давились в очередях за свежими газетами, в которых публиковались сводки с фронта. Последние состояли в основном из четырех частей.
В первую очередь сообщалось о невыразимой радости и счастье, которые испытывают жители Польши во время прихода советских войск: «Какими словами передать восторг и радость крестьян Западной Украины, встречающих наши части! Взрослые и дети обнимают и целуют бойцов и командиров, и каждый крестьянин хочет оказать какую-нибудь помощь Красной армии. Близ Ровно, когда командир танка тов. Геращенко поблагодарил крестьян за помощь, крестьянин Марчан обнял его и крепко поцеловал…»
Во-вторых, сообщалось о бесконечной поддержке войны колхозниками и рабочими, которые, пользуясь случаем, еще и давали обязательства перевыполнять план и бороться со всякого рода враждебными элементами: «Члены сельхозартели им. Войкова заявили, что они не потерпят в своих рядах людей, занимающихся спекуляцией».
Попутно пропаганда подчеркивала, что все это не просто освободительный поход, а самая настоящая война: «Три часа шел ожесточенный бой с поляками за разъезд Житочное. И вот командир роты коммунист А.И. Сорокин крикнул: «Вперед! За Сталина!» Блеснули десятки штыков, громкое «Ура!» разнеслось над лесом. В результате стремительной атаки польские солдаты разбежались…»
Ну и еще одним, так сказать, трендом стали «фронтовые» поездки 1-го секретаря ЦК Компартии Украины Никиты Хрущева. «Товарищ Хрущев посетил города Дрогобыч, Борислав… Товарищ Хрущев посетил нефтеперегонный завод и договорился с рабочими о том, как быстрее восстановить производство… Товарищ Хрущев побеседовал с крестьянами о трудной жизни при польских панах… Везде беседы товарища Хрущева с населением заканчивались приветственными лозунгами и радостными возгласами ликующего населения…»
В общем, всюду, и тут и там, посланец Сталина товарищ Хрущев в первых рядах освобождал Польшу… Между тем значительная часть населения вовсе не горела желанием вставать под советские знамена и бежала на запад. Тем более демаркация границы еще не была проведена, поэтому в течение всей осени, да и в последующие месяцы многие украинцы и белорусы «эмигрировали» в Западную Польшу, считая, что лучше «быть под немцами», чем «под Советами». Позднее, когда в состав СССР перешли Литва, Эстония и Латвия, многие жители этих стран также бежали в Третий рейх. Собственно, из этого контингента в основном и формировались шпионы и диверсанты первой волны.
Перед диверсантами ставились задачи: создавать склады оружия, подготавливать площадки для парашютных десантов, осуществлять целеуказания для бомбардировщиков при налетах на важные объекты. Ну и совершать взрывы, поджоги, перерезать линии связи и отравлять источники воды. При этом агентам не давалось четких указаний по поводу обратного возвращения. Мол, дожидайтесь прихода немецких войск и обращайтесь к командованию ближайших частей.
В мае 1941 г. в приграничных районах было зафиксировано множество поджогов леса, складов и торфоразработок. Только в Таурагском районе Литовской ССР сгорело около 400 га леса, а в Тракайском – 200 га. На тушение пожаров были брошены пограничники, воинские части и местные жители. С 18 по 22 июня только на минском направлении органы НКВД задержали и обезвредили 211 членов диверсионных групп и одиночных шпионов. Хотя эти данные надо воспринимать с долей скепсиса, ибо органы могли под горячую руку арестовать и совершенно непричастных личностей.
«В распоряжение штаба немецких армий направлялись многочисленные группы из коренного населения – русских, поляков, украинцев, грузин, финнов, эстонцев и т. п., – писал в своем отчете шеф абвера Канарис 4 июля. – Каждая группа насчитывала 25 (и более) человек. Во главе этих групп стояли немецкие офицеры. Группы использовали трофейное советское обмундирование, военные грузовики и мотоциклы. Они должны были просачиваться в тыл противника на глубину 50–300 километров перед фронтом наступающих немецких армий, с тем чтобы сообщать по радио результаты своих наблюдений, обращая особое внимание на сбор сведений о русских резервах, о состоянии железных и прочих дорог, а также о всех мероприятиях, проводимых противником».
Помимо агентурных групп, в тыл Красной армии забрасывались агенты-одиночки, действовавшие под видом беженцев, выходящих из окружения бойцов, солдат, отставших от своих частей.
22 июня транспортными самолетами была осуществлена массовая высадка бойцов полка zbV800 «Бранденбург» в тылу советских войск. Совместно с группами из Абвера-II они совершали диверсии, захватывали военные и секретные материалы, перерезали линии связи. В первый же день войны диверсанты перерезали сотни метров проводов на линиях связи штаба 4-й армии со штабом Белорусского военного округа и Брестской крепостью. В некоторых районах Бреста было выведено из строя электроосвещение, испорчен водопровод, произведена авария на электростанции в Кобрино. Впрочем, все это было не только дело рук «бранденбуржцев» и абверовцев. Им активно помогали местные жители, еще недавно «радостно приветствовавшие» освободителей от «польского гнета».
Если в первый период своего существования подразделение «Бранденбург» комплектовалось преимущественно из немцев, хорошо владевших иностранными языками, то потом его все больше стали пополнять добровольцы из военнопленных англичан, французов и других стран. В 1941 г. в полк попало много поляков, украинцев и белорусов, бежавших из занятых советскими войсками западных районов Польши и Прибалтики. Перед заброской на советскую территорию бойцы переодевались в советскую армейскую форму, форму НКВД, милиции и железнодорожников.
В ночь на 22 июня группа под командованием лейтенанта Каттвица была выброшена с самолета в 20 км от границы в районе моста через реку Бобр. Диверсантам удалось захватить объект неповрежденным и удерживать его до подхода немецких танков. 25 июня 35 «бранденбуржцев» были выброшены возле станции Богданово для захвата и удержания двух мостов на перегоне Лида – Молодечно. Самолет получил повреждения от зенитного огня и был вынужден выбросить группу раньше времени с высоты 50 м. Тем не менее диверсантам удалось перебить охрану мостов и захватить их. При этом десантники не предполагали, что рядом находится несколько советских танков и рота пехоты, которые попытались отбить переправы. В ходе завязавшегося боя 5 диверсантов во главе с командиром группы лейтенантом Лексом погибли, 15 получили ранения. Тем не менее бойцы смогли продержаться больше суток, пока к ним не прорвались немецкие мотоциклисты.
Истребительные батальоны против «Бранденбурга»
С самого начала войны заметную роль в борьбе с германскими десантами на территории СССР стали играть истребительные батальоны.
Они были созданы постановлением Совета народных комиссаров от 24 июня 1941 г. «Об охране предприятий и учреждений и создании истребительных батальонов». В тот же день было принято постановление политбюро ЦК ВКП(б) «О мерах по борьбе с диверсантами и парашютистами». Согласно этим документам, истребительные батальоны формировались партийными организациями на добровольной основе как части специального назначения. В них следовало набирать партийных, комсомольских и советских активистов, имевших хорошую физическую форму и военную подготовку, но по разным причинам не подлежащих призыву в армию.
Управление, боевая подготовка и оперативное использование истреббатальонов возлагались на органы НКВД. В связи с этим 25 июня это ведомство издало приказ «О мероприятиях по борьбе с парашютными десантами и диверсантами противника в прифронтовой полосе». Был сформирован штаб истребительных батальонов, начальником которого был назначен генерал-майор НКВД Г.А. Петров. При этом в управлениях НКВД г. Ленинграда и Ленобласти, Мурманской, Калининской, Ростовской областях, Карело-Финской, Украинской, Белорусской, Эстонской, Латвийской, Литовской, Молдавской, Грузинской республиках, а также Крымской АССР и Краснодарском крае были образованы оперативные группы истребительных батальонов.
