Читаем без скачивания Больно.Ru. Разорванное небо - Евгений Ничипурук

К тому времени в дорожной сумке скопилось пятнадцать газетных вырезок. Я даже начертил карту Игрока. Ему уже было мало Ростова. Тела находили в Краснодаре, в Сочи, в Донецке… Потом он как будто исчез, но я знал, что он просто вышел на новый уровень. Ведь это игра. Когда соберешь все бонусы и убьешь всех, автоматически переходишь на новый уровень. Значит, он где-то рядом и играет по-крупному.

В последние наши счастливые выходные мы летали в Москву. Тусили по клубам и сорили деньгами. Прошлись по магазинам в Третьяковском проезде. Блистали в «Шамбале», заехали в «Европу». Ты поставила на «22» и выиграла! Тогда тебя попросил сделать ставку какой-то грузин в дорогом черном костюме от «Бриони». Ты поставила на «12», и он выиграл тоже. Ты была королевой вечера. Я сидел у барной стойки, потягивал «Черного пешехода» и искоса поглядывал на тебя. Ловил восхищенные взгляды мужчин и завистливые женщин и буквально задыхался от гордости – ты была великолепна. Если бы выключили освещение, темнее не стало бы – ты излучала достаточно света для пяти таких казино!

Мы поймали машину и поехали в гостиницу, медленно и сладко целуясь всю дорогу. Покусывали губы. Зубы вонзались в наши языки, но, сделав больно, автоматически переставали. Таксист поглядывал в зеркало заднего вида и улыбался. Я так хотел тебя прямо в тачке… Нужно было дать водителю денег, чтобы он остановился и вышел ненадолго, но я что-то стормозил…

Хотелось выжать из этого мгновения все самое лучшее. Каждую каплю счастья выдавить и положить в сердце. Оно заканчивалось. Оно могло закончиться совсем. Так больно… Когда счастья больше нет.

– У меня есть для тебя кое-что особенное. Дороговато, но такой псих, как ты, должен заценить. – Миша знал, чем можно меня заинтриговать. – Пятьсот долларов абы за что не просят!

– Да… недешево. А что там такое?

– Понимаешь, кассет этих выпускают всего лишь сто штук. Распространители могут продавать их только постоянным, проверенным клиентам. Ты из таких. Ты купил у меня порно на целое состояние. Похоже, что вы с подружкой настоящие чокнутые шизики. Я могу продать тебе кассету, но рассказывать тебе, что там, я не имею права. Скажу лишь, что это настоящий жесткач. Я сам более жесткого порева в жизни не видел. Вам понравится… наверное. Правда, это не для слабонервных, но у вас ведь нервишки-то крепкие… – Миша загадочно улыбнулся.

– Ок. Когда будет кассета?

– Завтра будет. Деньги сегодня.

– И что на ней? – Ты залезла под одеяло со здоровой тарелкой клубнично-фисташкового мороженого.

– Пока не знаю. Но мороженое, наверное, лучше отложить… Мишка сказал, что это очень жестко. – Я возился у телевизора, настраивая домашний кинотеатр. Вчера твоя кошка запуталась в проводах и повредила штекеры. Чертова дура, на фиг ты взяла ее у матери. Она неплохо обжиралась «китикетом» и там.

Нажал кнопку Play. Полосы на экране. Шип. Темнота. Лицо в маске. Татуировка на груди «NO PAIN NO GAME». Креативно люди подошли к процессу. Уже боюсь. Готика. Кожаная маска палача. Садо-мазо снова в моде. Голливудские блокбастеры переполнены этой эстетикой. Все как будто с ума посходили. А что же творится в садо-мазо-клубах? Там битком. Черная блестящая кожа – красиво. «Матрица», «Блейд», «Пароль рыба-меч», «Люди икс». Поп-культура впитала лунные семена. Иди купи плеть. Это модно. Дома в подвале декоративная камера пыток. «Испанский сапог», «Мельница», «Дыба». Все ненастоящее, все не до смерти. Жена надевает кожаные трусы и вгоняет мужу в жопу гладкий эбонитовый кол. Прекрати-прекрати… Сильным мира сего нравится иногда быть слабыми. Забитым тираном-начальником клеркам, напротив, вершителями судеб. Поп-культура самообмана. Садо-мазо на службе у общественной психиатрии. Это модно.

– Купим кожаные комбезы?

– Нам не надо. Дай кусочек мороженого. Вкусно. Тает на языке холодный сладкий шарик…

Человек в маске ходит туда-сюда. Камера дрожит. Множество лиц, размытых постобработкой пленки. Никто не хочет быть узнанным. Игры в шпионов – у каждого тайны. Секреты не сдать, не купить. Облажавшийся разведчик выпивает ампулу с цианидом… Такие игры. С возрастом люди не перестают играть, просто игрушки становятся все дороже и опаснее. Парень в маске здоров. Нет, не огромен, но чувствуется недюжинное здоровье и сила. Он проходит сквозь толпу и под возбужденные крики выволакивает за волосы в центр круга молодую девушку. Мне сразу расхотелось мороженого. No pain no game… Слова застряли в горле комом. Девчонка была в джинсах и белой рубашке. На вороте кровь. Губа разбита. Она смотрела по сторонам и не понимала, что происходит. Страх, как холод. Ты понимаешь, что нужно что-то делать, но ноги уже не слушаются. В венах застыл лед. Не пошевелить рукой. Не сбежать. Сил нет. Воли нет. Борьба? Нет ничего. Только страх в глазах. Ужас.

«Теперь ты умрешь, дорогая. Ты готова умереть?» Я сидел на диване и чувствовал эту страшную энергетику. Человек с татуировкой поднял руки вверх, призывая всех замолчать. Я нащупал под одеялом твою холодную руку Сжал ее в своей ладони: вместе дойдем до конца. Ты уже не ела мороженое. Ты так же, как и я, поняла, ЧТО БУДЕТ! Более того, я знал, КТО этот человек в маске! Игрок подошел к жертве почти вплотную.

Девушку затрясло. Она стала терять сознание, вся обмякла, вот-вот упадет к его ногам. Игрок разорвал на ней рубашку и ударил тыльной стороной ладони по лицу. Девчонка упала на пол. Игрок покачал головой. Он был недоволен. Жертва должна бороться за жизнь, иначе не интересно. Вышли двое, окатили девочку холодной водой. Игрок поднял ее за плечи. Она стала вырываться, попыталась вцепиться ногтями ему в лицо, сорвать маску, чтобы увидеть своего мучителя, запомнить своего убийцу. Именно это ему и было нужно. Я понимал, что бой начнется лишь тогда, когда жертва будет готова бороться. Все это было лишь прелюдией – немножко нежности перед болью… Девчонка вырывалась, лупила насильника по коленям… Он отпустил ее. Девочка вскочила, широко расставив ноги, выставила вперед руки. Из-под разорванной рубашки виднелась грудь. Твердые соски, сжавшиеся от холода и страха. Кожа в мурашках. Слезы на щеках. Некуда бежать. Только пытаться драться. Где-то прозвучал гонг. Толпа взорвала мозг криком. Я слышал голос каждого. У какого-то парня был очень высокий голос. Он истерично вопил: «Убей ее! Эту тварь!!! Порви ей жопу!» Мне стало плохо, закружилась голова, вкус фисташек, смешанный с желчью, застрял в горле. Я повернулся – ты уже не смотрела кино. Ты уставилась в стенку, не пытаясь спрятать слезы. Потом ты заорала: «ВЫКЛЮЧИ! ВЫКЛЮЧИ ЭТО!» Но твой крик утонул в грохоте толпы. Я был парализован, растерян. Ты не могла быть там, среди них. Ты должна быть где-то рядом. Вот твоя рука, ногти, впившиеся в мою кожу. Я крепко сжимаю руку. Значит, ты здесь… Это ОНА кричала… Все свои силы она вложила в этот крик. «Нет!» Рядом была ты, а на экране вопила ОНА. «Нет!» Я слышал ее из всех двенадцати колонок, разбросанных по комнате. Каждый хрип. Каждую краску ЕЕ ужаса. А еще голос каждого из этих уродов с размытыми лицами. Гул этой живой и жестокой биомассы врывался в мой мозг из двенадцати хитро спрятанных динамиков. Проклятый домашний кинотеатр! Кто его придумал? Можно сойти с ума! Где пульт? Выдерни этот херов шнур! Я не могу это смотреть! Игрок завалил девку на мат, разодрал всю одежду, сорвал джинсы. Он ебал ее в жопу, а та визжала, пыталась вырваться и делала себе еще больнее. Двенадцать колонок. Я много денег отдал за эту технику. Отстроил средние и высокие частоты, низкие сделал такими, чтобы от глубокого баса дрожала печень. Теперь не спрятаться. Звук вокруг. Сердце рвется, толпа ритмично качает из сабвуфера. Потные руки не находят пульт. Нужно выдернуть шнур. Но как заставить себя сделать хоть один шаг? Как не смотреть на экран? Ведь там Игрок. Он сделал дело и обходит круг с поднятой вверх рукой. С его члена капает сперма. Член преподавателя физкультуры… Девчонка лежит на полу и пытается прикрыться остатками одежды. ЕЕ колотит. Она рыдает. ЕЕ душа улетела далеко и ничего не чувствует. Зрачки, как блюдца, – в них шок. Игрок взял в руки бутылку пива. Холодное пиво, что может быть лучше после хорошей игры?! Выпил его залпом, под рев толпы разбил бутылку об пол, поднял большой острый кусок стекла и подошел к девчонке. Я зажмурился. Из всех моих двенадцати колонок вырвался последний крик, который растворился в гуле толпы. Стало темно. Полосы на экране. Клерки сошли с ума – они хотят быть злыми богами.

Никто не знает тебя лучше, чем твой системный администратор. Ты правда все это смотришь?

Весь пол был в пленке. Она соплями свисала с люстры, опутала телевизор и кресло. Черная лента плавно опускалась на темный паркет, как та самая гидра из мифов Древней Греции… Но ведь этого монстра нельзя было убить, отрубив голову.

– Мы же ничего не сможем доказать! – Я зачем-то стал собирать с пола куски кассеты.