— Я доложу о вас наместнику короля Ладэоэрна в городе, Оберону Х, — сказал Маргине судья Хаттон, и дверь со скрипом закрылась.
* * *
Наместник короля Оберон Х как раз в это время с приятностью вдыхал запах только что сваренных в собственном соку сочных и тучных литок, целую корзину которых, завёрнутых в листья моковницы, преподнёс ему владелец здешних плантаций и житель столицы Арбинар уважаемый советник короля Доностос Палдор.
Советник короля лежал рядом, с другой стороны накрытого стола, на низкой суфе, наслаждаясь мягкими дуновениями большого веера из перьев птицы махи[8], которым орудовал стоящий рядом служка. Палдор цедил сквозь свои зубы охлаждённый красный сок ахойи[9] и слушал хвалебные оды Оберона Х по поводу литок.
— Я скажу вам правду, Доностос, — дружески говорил Оберон Х, — лучших литок, чем у вас, нет нигде во всём королевстве. Недаром вы поставляете их самому королю Ладэоэрну, пусть никогда не кончаются его годы.
— Без излишней скромности, скажу тебе Оберон, что лучших литок, и правда, не найти в королевстве. За них мне король лично пожаловал знак двенадцати, — и Палдор с гордостью выгнул грудь, на которой красовалась двенадцатилучевая звезда. Оберон Х с жадностью и завистью, которую не могла скрыть его подобострастная улыбка, уставился на звезду. Бросив в рот очередную литку[10], чтобы смягчить огорчение, он изобразил на лице радушную улыбку и льстиво сказал Палдору:
— Для вас, дорогой Доностос, сегодня во второй половине дня, я вам приготовил хорошее зрелище.
— Чем ты меня порадуешь, Оберон, — равнодушно спросил Палдор, явно не надеясь увидеть, что-либо, стоящее внимания.
— Пусть будет для вас сюрприз, дорогой Доностос, — хитро улыбнулся Оберон Х, и Палдор милостиво позволил себе ответить ему фальшивой улыбкой.
* * *
В помещение, в котором находились Маргина, Онти и Мо, принесли обед. Маргина понюхала какую-то кашу и окинула взглядом горку фруктов, разной формы и цвета, лежащих в ажурной, плетёной тарелке и спросила Онти:
— Это можно есть?
Онти подошла и удивлённо посмотрела на Маргину:
— Вы что, никогда не ели макэ?
— Эта каша — макэ? — спросила Маргина. Онти кивнула.
— Если хочешь, ешь, — сказала ей Маргина.
— А ты? — спросила Онти.
— А я возьму это, — сказала Маргина и впилась зубами в мякоть ярко красного фрукта. Её лицо тут же скорчилось в гримасе. Онти довольно засмеялась:
— Вобос[11] нужно чистить, — сказала она и быстро очистила фрукт. Маргина с сомнением, осторожно откусила маленький кусочек и успокоилась — вобос без кожуры был необычно вкусным. «Не обижают нас с пищей», — подумала Маргина и подошла к окошку без стёкол и рам, возле других ворот на противоположной стене от входа. За окном струился от жары круглый амфитеатр, окружающий небольшую арену.
От зрителей арену отделяла решётка, высотой в рост человека, окрашенная красной краской. Ворота их помещения выходили прямо на арену. Маргина отошла от окошка и легла на охапку сена, щедро положенную возле одной из стен, опираясь спиной на Мо, лежащего рядом. Онти доела кашу и плюхнулась рядом с Маргиной, прижимаясь к ней и обнимая её руками.
— Наелась? — спросила Маргина.
— Угу, — радостно сказала Онти, посапывая ей в бок.
«Идиллия», — подумала Маргина, и ей мысленно поддакнул Мо. Она мысленно толкнула его в бок, а он, купаясь в её неге, пощекотал ей подмышки. Маргина, не шевелясь, мысленно засмеялась и сладко уснула.
* * *
Их, так уж повелось, разбудил шум. «Что за планета, — возмутилась Маргина, — вечно не дают поспать». Сквозь окна, а точнее сквозь квадратные дыры без стёкол и рам, из амфитеатра доносился устойчивый гул человеческих голосов. «Не иначе, здесь будет какое-то представление», — подумала Маргина и решила, что взобравшись на Мо, они с Онти великолепно будут всё видеть.
Маргина заглянула в окошко и увидела на противоположной стороне красивую ложу, прикрытую сверху от солнца лёгким белым навесом из ткани. В ложе сидели два человека в белых просторных одеждах, которых обдували большими опахалами из перьев.
— Слава Доностосу Палдору! — загудели зрители, сидящие на лавках, и один из сидящих в ложе, горделивый длинный мужчина с крючковатым носом, величественно взмахнул рукой. Воспоминание, всколыхнувшее память Марины, что-то напомнило, но суть сразу улизнула.
— Слава Оберону! — снова загудели трибуны, и на этот раз второй человек взмахнул рукой в приветствии. «Так это наместник короля», — вспомнила Маргина и присмотрелась к нему. Наместник представлял собой круглого человечка, оплывшего от жира, с суетливыми движениями. Он что-то рассказывал своему соседу, заглядывая ему в лицо, а тот кивал головой.
В это время перед ложей появился судья Хаттон и объявил:
— Для решения дела на арену вызывается Айо Хоп, оскорбивший своего истца, — и на арену из боковых дверей вытолкнули тёмно-коричневого воина в небольшой юбке и в головном уборе из перьев.
— Для решения дела на арену вызывается Брун Зелёный, укравший коня у истца, — боковые двери снова открылись, и на арену вышел человек в серой от пыли шляпе и такого же цвета небрежном костюме.
— Да будет суд справедлив, и пусть судьба рассудит вас, — провозгласил судья Хаттон, и амфитеатр огласили крики и свист.
Дальнейшее Маргина не увидела, так как двери открылись, и показался знакомый стражник.
— Вам пора идти на суд, — сказал он и Маргина, вместе с Мо и Онти, отправились за ним. До них доносились громкие всплески и крики зрителей, смех и свист. «Что они там делают, — удивилась Маргина, — странный у них общественный суд».
Они пришли в другое помещение, вероятно, то, откуда выходили предыдущие судимые и Маргине подали шлем, медный нагрудник и такие же медные щитки на голени и на руки.
— Я что, должна их одеть? — спросила Маргина. Стражник кивнул головой.
— Всё будет хорошо, — сказал Мо, и у Маргина сразу повеселела. Растерянный стражник обернулся на него и Онти, а потом видимо решил, что ему этот голос показался. На арене заревели, а потом раздались недовольные крики и свист. Потом всё постепенно затихло, и в тишине раздался голос судьи Хаттона:
— Для решения дела на арену вызывается Маргина с дочерью и зверем, ограбившие истца, — и стражник подтолкнул их к широким дверям: — Идите.
Маргина вышла на арену, и зрители с удовольствием загудели и засвистели. Сзади стояла растерянная Онти, прижимаясь к Мо, который сразу же, как ни в чем не бывало, прилёг и опустил свою морду на лапы. «Мо, помоги», — мысленно обратилась к нему Маргина, а тот ехидно ответил ей в голове: «Я в мирские дела не вмешиваюсь».
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
