class="p1">– Звучит неплохо. Надеюсь, озерный монстр сожрет тебя.
Анна с вызовом посмотрела на меня.
– Мы могли бы искупаться нагишом.
Я чуть было не сказал: «Давай». У нее, вероятно, случился бы сердечный приступ, если бы она увидела всех нас нагими своими целомудренными глазами, да и я до сих пор избегал видеть Анну в каком бы то ни было раздетом виде и хотел, чтобы так и оставалось. Я допил пиво.
– Одежда останется на вас, и вы не будете себя вести как ссорящиеся малыши.
– Я не ребенок, Сынок, – пробормотала Анна.
Я пожалел, что отец назвал меня Cынком в ее присутствии. Она никогда не перестанет доставать меня ненавистным прозвищем.
Леонас вскочил и разделся до боксеров.
– Я готов. А вы продолжайте болтать. – Он побежал по дорожке и прыгнул с мостков «бомбочкой» в черную воду.
Сэмюэль присоединился к нему.
Анна наблюдала за мной с дерзкой улыбкой. Она не сводила с меня глаз, когда встала и начала расстегивать летнее платье. Я откинулся назад, пытаясь сохранить невозмутимое выражение лица. Она хотела добиться от меня какой-то реакции. Если она думала, что маленький стриптиз вызовет у меня восторг, то ошибалась.
Анна расстегнула последнюю пуговицу, позволяя платью медленно соскользнуть с плеч. Я лишь молча уставился на нее. Я не подросток, который краснел бы и хихикал, увидев девчонку в нижнем белье. Конечно, она уже выглядела как женщина, причем красивая женщина, но требовалось нечто большее, чтобы добиться от меня ответной реакции.
В ее глазах вспыхнул гнев из-за моего равнодушия, Анна направилась к мосткам и нырнула в воду.
Я покачал головой, встал и вытащил рубашку из джинсов.
– Я попрошу о гребаном повышении зарплаты, когда вернусь в Чикаго.
Эмма хихикнула, словно подумала, что это чертова шутка. Неужели я выглядел так, будто, мать вашу, шутил?
Игнорируя ее и Данило, я зашагал к озеру, вслушиваясь в смех Анны и Леонаса.
А потом я прыгнул в воду.
Мне нужно было остыть по многим причинам, и я искренне обрадовался тишине, хотя бы и под водой. Я вынырнул через минуту, и, к сожалению, до меня сразу же донесся громкий визг. Я плыл на спине, стараясь не спускать глаз с двух нарушителей спокойствия.
Но момент покоя был недолгим: Анна подплыла ко мне.
– Ты когда-нибудь развлекаешься? – спросила Анна, поравнявшись со мной.
– Да, когда не работаю.
Анна принялась плавать рядом, не показывая слишком обнаженных участков тела.
Я воздел глаза к небу.
– То есть когда ты не находишься рядом со мной.
Я ничего не ответил.
Она подплыла еще ближе, наши руки соприкоснулись, и я сорвался.
– Я не твой друг, Анна, а телохранитель. И я могу вести себя профессионально, чтобы спасать твою гребаную жизнь. По крайней мере, должен.
Выражение лица Анны стало холодным, но она не успела ответить, услышав вопль Софии. Я резко выпрямился, осматриваясь и хватая Анну за запястье. Она на секунду замерла и поплыла за мной.
Разумеется, Софию напугали водоросли, которые обвились вокруг ее ноги.
Анна улыбнулась мне. В кои-то веки не провоцируя.
– Ты схватил меня, чтобы защитить.
– Это моя работа.
Она кивнула, снова одарив меня странной улыбкой. Мне полегчало, когда она уплыла к Софии, чтобы поговорить о своем, девчачьем.
У меня пропало настроение плескаться, поэтому я поплыл к лестнице. В этот момент София выбралась из воды и побрела к дому, оставив Анну одну у помоста.
– Тебе надо в постель. Не хочу заботиться о тебе, когда ты простудишься, – выдал я.
Анна закатила глаза.
– Я и собиралась пойти в дом. – Она схватилась за лестницу.
– Я впереди, – рявкнул я. Мне не хотелось видеть ее задницу перед глазами, пока она вылезала.
Нахмурившись, Анна отпустила поручень и отплыла, пропуская меня. Очутившись на помосте, я обернулся.
Анна многозначительно усмехнулась.
– Мне понравилось то, что я увидела.
– Давай. Живо. – Я указал на Леонаса. – И ты тоже.
Леонас заворчал, но поплыл к нам.
Анна ухватилась за поручни и выбралась из воды. По ее коже побежали мурашки. Было чертовски холодно. Я сразу направился к костру, где мы оставили полотенца, и взял три.
Затем ринулся обратно к Анне, которая продолжала мерзнуть, швырнул на землю пару полотенец, развернул третье и протянул.
Анна позволила мне накинуть полотенце ей на плечи и одарила нежным взглядом.
– Спасибо, Сантино.
Я быстро убрал руки и кивнул, отступая. Жаль, отец научил меня быть джентльменом. Хотя бо́льшую часть времени я вел себя иначе. Анна не двигалась, продолжая смотреть на меня, кутаясь в полотенце.
Я оторвал от нее взгляд, взял оставшиеся полотенца и накинул одно на голову Леонаса.
– Эй! – запротестовал он. – Почему бы тебе не растереть меня теплым полотенцем?
– Я никого не растирал, прекрати нести чушь, – прорычал я.
Леонас прошествовал мимо, фыркая и вытирая волосы.
Анна наконец отправилась вслед за ним. Я последовал за ней, не забывая ни на миг о работе. Когда она резко остановилась и оглянулась, я не успел замедлить шаг и врезался в нее.
К счастью, она была в полотенце.
– Знаешь, Сантино, – сказала она сладким голосом, глядя на меня из-под веера длинных ресниц. – Папа не убьет тебя, если ты вытрешь меня. – Она прижала ладони к моей обнаженной груди. – Но он убьет тебя за все остальное, чем мы вскоре займемся.
Какого хрена? Я схватил ее за запястья и опустил, затем попятился. Это игра, в которую мы не будем играть. Ставки чертовски высоки.
– Мы ничем не будем заниматься, Анна. И если ты еще раз прикоснешься ко мне таким образом, то пожалеешь.
Она выдержала мой пристальный взгляд, ее улыбка стала даже шире, а потом она развернулась и продефилировала к дому.
– Вашу мать! – взвыл я. – К черту работу. К черту все!
– Что случилось? – спросил Сэмюэль.
Я хмуро посмотрел на него. Он – кузен Анны, племянник Данте и определенно не являлся тем человеком, которому я мог бы довериться.
Возник щекотливый вопрос, и на свете было всего два человека, с которыми я мог обсудить подобные ситуации. Артуро и отец. Увы, их советы значительно отличались друг от друга.
* * *
Я встретился с Артуро, как только мы вернулись в Чикаго.
Как обычно, совет Артуро оказался крайне неприемлемым, поэтому я решил поговорить с кем-то менее безумным – тем, чьи моральные устои соответствовали границам нормы.
Отец удивился, когда я пришел к нему. В принципе, мы виделись лишь на работе или семейных торжествах.
С тех пор как папа начал жить один, он никогда не приглашал меня или мою сестру на
