за голову. — У-убил их нахер… что нам делать… Что теперь, бл*ть, делать…
— Во-первых, я, кажется, сказал тебе заткнуться, — я рухнул на вторую кровать, прямо напротив первой. — А во-вторых, никого я не убивал.
Хмыкнув, я приподнял ножку от стула, которую всё ещё сжимал в руке.
— Вот, гляди сам… — я ткнул ею в сторону Петра. — Даже крови нет.
Тот снова вскочил с кровати и принялся быстро вышагивать по комнате из стороны в сторону, панически качая головой.
— Ты не говорил мне заткнуться, — злобно прошипел он, — Ты сказал перестать орать. Вот я и не ору… — он выдохнул, выдержав паузу в пару секунд. — А следовало бы!!!
Я наблюдал за бродящим по комнате Петром; в своих движениях туда-сюда тот напоминал маятник.
— И что ты… — он нервно рассмеялся, — нет… что МЫ будем делать, когда за нами придут серьёзные Аквиллы, а не эти два быка?
Подскочив ко мне, он вырвал из мои рук импровизированную дубинку.
— Тоже всех вот этой палкой… — он на секунду запнулся, подбирая нужное слово, — отп*здим⁈
Я устало посмотрел парню в глаза.
— Вот теперь я говорю тебе заткнуться. Лады? — я кивнул в сторону открытого фолианта на столе. — Передай сюда эту штуку.
Выпущенный с помощью составляющих компонентов стула пар помог мне успокоиться. Пётр в недоумении передал мне книжку, и я снова впился глазами в страницу с печатями.
Небольшого осмотра хватило, чтобы полностью подтвердить то, что я и так понимал. И как только у этих ботанов хватило смелости вписать в зловещего вида тёмный фолиант не одну, не две… а сразу все свои дурацкие хотелки?
Ну ладно. Я ведь в своё время поступил похожим образом. Однако я хотя бы…
— Извини, — я приподнял бровь, глядя на Петра. — А… Что ты делаешь?
Тот стащил со своей кровати две небольшие подушки и теперь заботливо подкладывал их под головы обидчиков.
— Ну, я подумал… — он почесал затылок. — Ну, это… раз ты их не убил… то они проснутся. Может, будут не такие злые.
Я открыл рот… и тут же закрыл его. М-да. Запущенный случай.
Впрочем, в чём-то Пётр всё-таки был прав. И если каких-то там Аквиллов я не боялся, то кому, как не мне, знать, сколько всевозможной херни может случится с человеком даже за одну-единственную, вполне естественного срока, жизнь?
Мне нужна моя сила. И быстро. Я вновь опустил голову к строчкам в книге.
Проблема лишь в том, что я не могу выбрать три-четыре своих самых любимых печати, разблокировать их, выполнив только эти хотелки задротов, и спокойно пойти себе гулять по Земле, как в старые добрые времена.
Причин на то несколько — начиная с того, что магия штука комплексная и одни, более сильные, способности должны подкрепляться другими, базовыми и простыми, и заканчивая тем, что…
Ну, контракт есть контракт.
Я смотрел на перечень абсурдных хотелок, по пьяни вписанных в мою книгу, и, признаться по правде, не мог сдержать улыбку.
Тройнички… чемпионство в спорте… внешний вид…
Всё это было написано двумя парнями, которые не успели разменять даже третий десяток. Да чтобы разобраться с одним только переводом с несуществующего языка — и это за какой-то месяц! — они должны быть долбанным гениями! Уже не говоря о том, чтобы правильно использовать магические свойства фолианта.
Если бы они просто направили свои мозги в другое русло, то никакой призыв им бы и не понадобился. Все проблемы бы исчезали, как по щелчку. Однако, похоже, интеллект снова проиграл низкой самооценке.
Ничего нового.
Как бы там ни было, у них была проблема — и они её решили. Это я могу, как минимум, уважать. Поэтому обманывать Стерлинга с Петром я не хотел, да и не мог, если разобраться.
А значит…
Что там первое по списку?
«Мы хотим замутить ох*ительную тусу, как в том фильме… чтобы все туда пришли ради нас!» — красовалось над нужной мне печатью магической основы. Это первая печать, которую мне нужно снять — без неё все остальные будут просто-напросто бесполезны.
Я всмотрелся в страницу.
Это ещё что, пятно от вина?
— Эй, Петь, — тот всё это время пристально наблюдал за бугаями на полу и резко дёрнулся, услышав мой голос. — А что мы имели ввиду под «тусой»?
Эта книга очень любит точные формулировки.
— Ч-чего? — парень немного растерялся, — А-а-а… ну, это ведь ты писал… ты хотел, чтобы там пришла сотня людей, на нас посмотреть, чтобы все набухались… — он развернулся обратно, — веселье поможет нашему социальному статусу — так ты сказал, вроде…
Я натянуто улыбнулся, по сути, уже зная ответ на мой следующий вопрос.
— А что не так с нашим социальным статусом? — я окинул взглядом обшарпанную комнату в общаге. — В двух словах.
— А тебе совсем память отшибло, да? Ну, даже не знаю, что не так с нашим социальным статусом… — он раздражённо вздохнул и сложил руки на груди. — Как это там называется в народе?.. Ах да, точно. Мы — чмошники, Стерлинг.
— Поясни.
— Ни девушек, ни друзей, ни денег, ни перспектив… — он грустно опустил руки. — Мы ведь даже не за деньги сюда попали, а просто потому, что экзамен лучше всех написали…
— А это разве плохо?
— Это хуже всего! Это всё равно, что расписаться в том, что ты нищеброд. А нет ничего страшнее, чем быть нищебродом, когда тебя окружают… — он кивнул в сторону амбалов, — вот такие, как они.
Пётр гневно нахмурился и сел на кровать рядом со мной. Испуга от ситуации с Каменевым и Кислинским на его лице словно и не бывало.
Кажется, я нащупал больную тему.
— И ладно бы мы просто хорошо написали экзамен, мать его! — он стукнул ладонями по матрасу. — Но мы написали его лучше всех! А значит, что?
Я вопрошающе уставился на него в ответ.
— А значит, мало того, что все крутые и популярные ребятки держат нас за лохов… — парень возмущенно хохотнул, — так ещё и вся интеллектуальная элитка этой чудесной Академии точит на нас зуб. Я даже не знаю, что хуже… мажорное быдло хотя бы чморит нас в глаза, в отличие от этого змеиного кубла.
— И ты думаешь… туса нам поможет?
Пётр
