Читаем без скачивания Алиса - Илья Либман

После двух лет работы, когда он разобрался, что ему недоплачивают примерно половину того, что он стоит, Бертольд решил уволиться и даже написал заявление. Через два дня его пригласили в офис какого-то директора такой величины, что он и на работе-то бывал наездами, и после нескольких минут переговоров увеличили вдвое его жалование.

Но и этого Бертольду было мало. Он решил, что может заключать договора с различными компаниями на продажу и гарантийный ремонт их продукции, как независимый консультант. Ему платили зарплату за ремонты и комиссионные за продажу. Достигнув определенного потолка, он загрустил и стал искать что-то иное.

Обо всем этом Алиса узнала в период его ухаживания за ней. Он не таскал ее на дискотеки или бродвейские шоу, не водил гулять безлунными ночами по опасным паркам, а солидно сидел с нею в ресторанах, куда запись была за месяцы вперед. Ел там и пил. Его истории были похожи на старинный фильм «Седьмое приключение Синдбада»: они не повторялись, но выглядели одинаково, как лепестки ромашки.

Серьезность отношения к ней в отличие от других измерялась исключительно подношениями. Судя по ним, можно было подумать одно из трех или все три вместе: или он так богат и это всего лишь знак его внимания, или он так глуп и не понимает, что за такую стекляшку ему будет заглядывать в рот настоящая королева в изгнании, или все это ему надо для себя и поддержания статуса в собственных глазах.

У него была семья в Нью Джерси но в городе была его клиентура, поэтому он и приезжал сюда. Однажды Бертольд сказал Алисе, что не только поэтому.

Они сидели на светлой в любое время дня и ночи кухне и не спеша поедали вкусности южно-русской кухни. Бертольд не умел подолгу молчать, как другие мужчины, – он становился беспокойным. Алиса знала про его эту черту и старалась быть хорошей хозяйкой и поддерживать разговор. Иногда она опускалась до того, что они говорили на «производственные» темы. Бертольд должен был ремонтировать что-то гарантийное у нее в офисе.

Она помнит, как познакомилась с ним именно таким образом: однажды она заканчивала работу довольно поздно и обнаружила, что в офисе она вовсе не одна, а с каким-то раздетым до майки мужчиной. На голове у него была какая-то медицинская шапка с увеличительными зеркалами, как у офтальмолога, а в руках какой-то щуп-отвертка с подсветкой.

Алиса спросила его тогда, как долго он собирается еще работать.

Он сказал, что может закончить через пять минут при условии, что она разделит с ним ужин. Уйти она все равно никуда не могла, и минут было не пять, а двадцать пять.

Они ужинали до глубокой ночи и сдружились настолько, что так в тот раз и не расстались.

Бертольд довольно часто звонил ей, а когда бывал в Нью-Йорке – обязательно устраивал ей «больничный день» с посещением мест, куда самой ей было бы не попасть – начиная от магазинов и кончая модными премьерами. Она думала, что если бы перерывы между их встречами были короче, она бы могла привязаться к нему одному и серьезно.

Он делал ей дорогие по любым стандартам подарки и в шутку называл их наборами: к каждой одежке прилагалось что-нибудь драгоценное. У нее собралась приличная коллекция такого добра, но на это она обращала внимания меньше, чем другие женщины.

Вот и сегодня Бертольд в середине их ужина спохватился и сказал: «Чуть не забыл!» – и достал из кармана черный бархатный кубик-коробочку. Именно такую коробочку Алиса боялась увидеть. Она знала, что ее содержимое может все между ними разрушить.

«Фу, пронесло», – екнуло у нее в голове, когда Бертольд достал из футлярчика белый перстенек в блестках с желтым камнем и сказал, что сегодня у них годовщина. Правда, не сказал чего. Алиса знала, что он говорит так специально, чтобы не смущать их обоих беспричинными подарками. По его понятиям, кроме основной причины должна быть и видимая.

Желтый камушек напомнил ей о новых желтеньких капри с пуговками, которые она почти позабыла отложить для поездки. Бертольд неуклюже заметил, что желтые камни были особенно модными в прошлом сезоне, но бриллиант он и в Африке бриллиант.

Алиса корила себя, но звонить Матвею и Сергею нужно было, несмотря ни на какие укоры. Телевизионные новости закончились, и началась дружелюбная словесная потасовка между телеведущими. Иногда Алиса думала, что вся суть их потасовок сводится к тому, чтобы показать миллионам зрителей, что телеведущие не роботы и ничто живое им не чуждо, и это были их звездные секунды – они не читали с листа и не смотрели на зеленую точку над камерой.

Бертольд поставил чайник на огонь и занимался теперь посудой. Алиса извинилась, что желудок ее совсем распоясался – наверное, теперь добавляют английскую соль в воду в бассейне, – и выпорхнула из комнаты.

Сергей, оказывается, ждал ее звонка последние четыре часа (плохой знак).

Она слушала его напористую речь о ее неповторимых качествах и тут же проверяла некоторые из них в зеркале над раковиной. Алиса знала, что лучше не перебивать и дать возможность излиться тому, что накопилось и ждало. Неожиданно он замолчал, и она сказала: «Сережа, у меня есть к тебе просьба… – похвалила себя, что не сказала «большая» и продолжала: – Мне надо уехать на несколько дней, так не мог бы ты пожить у меня и присмотреть за квартирой и животными?»

Он сразу же согласился и предложил встретиться прямо завтра вечером для передачи ключей.

С Матвеем все было гораздо сложнее: он не поднимал трубок. Алиса оставила ему как бы между прочим предложение поехать с ней, если он желает.

Возвращаясь в общество Бертольда, она резко почувствовала себя виноватой, но ничего не могла с этим поделать.

Они попили какого-то фруктового чаю в пакетиках, в которых кроме заварки были мед, лимон и какие-то «макроэлементы, которые не разрушаются от горячей воды и очень нужны современному человеку». Во время чаепития Бертольд вспоминал увиденного в новостях атлета-футболиста на искусственных ногах – свои тот потерял в Ираке.

Как обычно, он саркастически размечтался: нужно создать национальную сборную инвалидов, которая будет играть с другими инвалидными командами из инвалидной лиги. У них все будет свое, включая оркестр. Им, несомненно, будет дирижировать Юлий Долгорукий. А вдохновительницей и организатором будет разведенная жена Пола Маккартни.

Алиса слышала от Бертольда историю про Долгорукого. Тот приезжал в Штаты делать себе протезы вместо обеих рук, которые у него отрезало тросом в гамбургском порту. Долгорукий был музыкантом мирового класса, но, лишившись рук, потерял свой контракт и прилично мыкался долгое время, несмотря на скандальное паблисити.

Алиса никогда не знала, как правильно реагировать на подобные вещи, понимая, что на самом деле Бертольд этого вовсе не может хотеть, потому что он теплый и земной человек. Просто он выбрал для себя такую систему защиты от дикости современного мира. Она, конечно же, могла с ним не слишком уверенно согласиться или рьяно оспаривать его позицию, но ни то ни другое правильно не работало для нее самой. Поэтому она молчала, а Бертольд был волен думать, как ему удобно. Единственное, что она знала наверняка, было то, что, несмотря на все их споры и несогласия, он ее глубоко любил. Иначе зачем таскался к ней с драгоценными подарками – кругом молодок полно, которые за четверть такого внимания ходили бы за ним строем и смотрели бы ему в рот.

На следующее утро Алиса проснулась чуть раньше положенного. Бертольда рядом не было, а из ванной слышалось плескание воды. Она посмотрела на лунку в подушке от Бертольдовой головы и подумала, что современная криминалистика смогла бы определить по величине этого кратера и того, что в нем осталось, почти все о человеке, включая размер обуви. Криминалистика интересовала Алису с двенадцати лет. Тогда она познакомилась с трудами Конан Дойля. Всякого рода нераскрытые преступления, о которых писали или говорили, поднимали ее настроение. Алисе импонировало не само злодейство или противозаконие, а гибкость человеческого ума, которая позволила такое заварить. После Конан Дойля были Кристи, Честертон, Маринина и другие. Она читала такое тайком от знакомых. Не смея носить книги в сумке, Алиса читала их исключительно дома и никогда не держала на видном месте.

Она никогда не принимала участия в обсуждении криминальных историй в компаниях, чтобы не показывать свое явное превосходство в прогрессивно-дедуктивной логике. Сама при этом думала, что если бы что-нибудь загадочно-криминальное произошло в ее жизни, то она бы сама занималась расследованием, а полицию пригласила в самом конце, для ареста.

Алиса собралась на работу быстрее, чем обычно – Бертольд занимался всем, включая прогулку с собакой. Он должен был появиться в ее офисе примерно через час после нее. Все так и произошло.

В офисе стояла обычная напряженно-пофигистская атмосфера – «чем хуже – тем лучше». Звонили телефоны. Люди жаловались, требовали и угрожали. Алиса написала заявление на отпуск, собрала всю необходимую информацию для Джерома, хозяина конторы, и готова была идти в его кабинет когда появился Бертольд. Он обошел всех девушек, сказал каждой что-то неважное, но необходимое и остановился около ее стола: «Алиса Патрикеевна, как поживаете, красота вы наша? Что нового в мире замечательных людей?»